Все книги серии «STALKER», фанфики, первые главы, анонсы, новости: http://stalker-kniga.ucoz.com
-------------------------------------------------------------------------------------------------

Вячеслав Романченко
Спасатель – 2. Гиблое место

Сначала мне показалось, что я слышу сигнал детектора на поясе. Сквозь сон тихий писк будильника воспринимался мозгом как знакомый сигнал тревоги. Пока я просыпался, руки уже вовсю шарили вокруг в поисках оружия…
Открыв глаза и справившись с головокружением, я понял, где нахожусь. Чертыхнувшись, нащупал у изголовья маленькую коробочку и нажал на кнопку. Будильник умолк.
Такое пробуждение было для меня не впервые. В очередной раз дав самому себе твердое обещание купить другой будильник с нормальным сигналом, я встал и пошел в ванную. На часах было без четверти восемь. Полковник ожидал меня к девяти.
Закончив обычные утренние процедуры, я натянул темно‑зеленый комбинезон, и спустился в столовую завтракать.
Гостиница располагалась на территории военного городка. Небольшое здание имело собственный кафетерий, работавший круглосуточно – существенный плюс для знающих толк в армейской жизни. В своем комбинезоне без знаков различия я ничем не отличался от нескольких десятков гражданских специалистов, которые жили здесь, выполняя различные работы для армии.
После возвращения из Зоны, и положенных трех дней госпитального обследования, я оказался перед выбором – либо возвращение к своей привычной жизни сталкера, либо…
…Запыхавшийся солдатик‑посыльный передал мне приглашение от Полковника зайти к нему. Когда я вошел в кабинет, тот как раз разговаривал по телефону. Кивнув мне, и сделав приглашающий жест в сторону стула, он еще несколько минут внимательно слушал своего собеседника, а затем, попрощавшись, положил трубку.
– Здравствуйте, Константин.
– Здравствуйте, Владимир Николаевич.
– Вы уже прошли спецкарантин? Все нормально?
Я кивнул.
– Да.
– Хорошо. Давайте по порядку. Во‑первых, я не успел отдать кое‑что принадлежащее вам. – Полковник вытащил из стопки бумаг на столе знакомый конверт, и протянул мне. – Откройте, пожалуйста.
Когда я доставал из конверта амнистию, на стол выпала небольшая пластиковая карточка. В луче утреннего солнца блеснул известный во всем мире логотип.
– Что это?
– Ваши премиальные. Об этом ведь тоже шла речь, разве не припоминаете? – Полковник улыбнулся, но тут же посерьезнел – Мы держим слово. И спасибо вам еще раз… за моих ребят.
Впервые я испытывал такое странное чувство. Мне тоже хотелось что‑то сказать ему, поблагодарить, но почему‑то я никак не мог найти нужных слов…
Чтобы хоть как‑то выйти из ситуации, я полез в карман, вытащил лежавшие там ответчик и удостоверение, и аккуратно положил их на стол. Полковник, чуть прищурившись, посмотрел мне в глаза, потом кивнул на удостоверение.
– Жалко расставаться?
Я пожал плечами:
– Если честно – то да.
– Тогда не спешите возвращать его мне. Давайте поговорим о вашем будущем.
Я ждал этого разговора. За три дня, проведенных в секторе спецкарантина, времени на размышления было достаточно, но я так и не пришел к какому‑то решению. Теперь, когда в кармане лежала амнистия и кое‑какие деньги на первое время, я мог идти куда угодно. Но только там, в огромном мире за воротами КПП, меня никто не ждал. Уже никто… Мне совсем не хотелось возвращаться в Зону, и в то же время я знал, что никуда от нее не денусь. Впрочем, как и она от меня… Сталкер – это на всю жизнь, долгую или короткую. Справедливости ради нужно заметить, что второй вариант встречается намного чаще первого…
Я догадывался, что полковник не захочет так просто расстаться со мной. В конце концов – организовать амнистию для меня наверняка было непросто. И вряд ли Верховный Суд так уж раздаётся амнистиями для сталкеров направо и налево. Но вот зачем я ему? Неужели так и буду ходить за колючку, пока костьми не лягу?.. Хотя… Даже если случится невероятное, и меня отпустят на все четыре стороны… Кроме сталкерства, я толком и делать ничего не умею. Да честно признаться, не особенно и хочу.
Так и не определившись, я решил подождать разговора с полковником. И вот сейчас наступил именно это момент.
– Что вы собираетесь делать дальше, Константин?
– Еще не знаю.
– В Зону возвращаться не очень хочется?
– Не особенно. Но только… надо ведь чем‑то заниматься.
Полковник покивал головой.
– Разумеется. Ничуть не ставя под сомнение ваши сталкерские качества, хочу заметить, что при этом риск заработать пулю или еще что‑то похуже весьма велик.
Я промолчал. Полковник внимательно посмотрел мне в глаза.
– Константин, я хочу предложить вам работу. Работу в своей команде.
– Но ведь я…
– …гражданский, вы хотите сказать?
– В общем да. И не только это.
– Что касается первого – непреодолимых препятствий не существует. Мы – военная разведка, а не пехотный полк. Мне нужно ваше принципиальное согласие, чтобы я мог говорить о вас с генералом. А что касается второго… Вы подумали о своей судимости?
Я снова молча кивнул.
– Константин, похоже, вы недостаточно внимательно прочитали один из пунктов этого документа. – Полковник указал на конверт, – А он весьма важный. Там говорится, что дело в отношении вас прекращено, и все – он сделал ударение на этом слове, – предыдущие судимости тоже с вас сняты… Впрочем, учитывая спешку, с которой вы четыре дня назад собирались в Зону, обвинять вас в невнимательности по меньшей мере несправедливо. В общем, можете не беспокоиться. На сегодняшний день у вас нет никаких конфликтов с законом. Что будет дальше – зависит от вас.
Это был вежливый, но достаточно откровенный намек. Пока я раздумывал над услышанным, полковник снова опередил меня:
– Хотите спросить о характере предлагаемой работы?
Я снова кивнул.
– Мои парни, с которыми вы ходили в Зону, рассказывают интересные вещи… В частности о том, как вам удалось обнаружить оставшихся в живых. Кроме того, в вашей биографии есть еще один весьма интересный эпизод, о котором время от времени вспоминают в сталкерском баре…
– Вы о Малыше?
– Да. – полковник взглянул на часы. – Константин, сейчас у меня мало времени. Впрочем, как всегда… Вызывают в управление. Поэтому давайте обсуждение деталей отложим на самое ближайшее будущее. Скажу только одно: если вы подумали, что нужны мне исключительно в качестве суперсталкера, способного пройти где угодно, и вытащить из Зоны нечто, недоступное другим – вы ошиблись. Я хочу использовать ваши способности на полную катушку, это правда. Но только для того, чтобы уменьшить число жертв Зоны. Да, работа рисковая. Но попавших в беду людей надо вытаскивать, а эффективность спецназа оставляет желать лучшего. Да вы и сами знаете… Поэтому предлагаю сделать так. Меня здесь не будет дня три‑четыре. Поживите пока в гостинице и подумайте. Хорошо подумайте… Когда я вернусь, вы дадите окончательный ответ. А пока, чтобы не слоняться без дела, может поработаете с нашей группой новичков? Проведите у них несколько теоретических занятий. Расскажите о Зоне.
Я согласился. Полковник тут же вызвал старлея, представил меня, и поручил все организовать. Так я начал новую и необычную для себя карьеру преподавателя, продолжавшуюся уже пятый день.
Едва я взял со стойки поднос с завтраком, земля слегка вздрогнула. Раз, другой… Все сильнее. Завибрировали посуда на столах и оконные стекла. Несколько тарелок и стаканов упав, разбились со звоном. Отголосок очередного выброса Зоны… До нее отсюда было десять километров. Я представил, что творится сейчас ТАМ, и поежился. Попасть под выброс в Зоне – это не шутки. В большинстве случаев такая оплошность может стоить сталкеру жизни. Или наградить его каким‑то уродством, непонятным всем остальным людям… Правда, в моем случае, сверхчувствительность было трудно так назвать. Но все же ненормальность, как ни крути…
Я оставил поднос на столе, и вышел на улицу. Зона бесновалась еще минут пять‑семь, потом толчки прекратились. На крыльце стояли несколько человек – явно новички здесь. Они не отрываясь смотрели на север, туда, где далеко, у самого горизонта, виднелась огромная темно‑серая масса. Облака. Небо Зоны. Каждые несколько секунд их прорезали молнии, крошечные на таком расстоянии, но гигантские там. Посмотрев немного, я вернулся в столовую и принялся за слегка остывший завтрак.
– Разрешите сесть за ваш столик? – раздался за спиной знакомый, чуть насмешливый голос. Я обернулся. Позади, улыбаясь, стоял с подносом в руках один из моих соседей по этажу, Виктор.
– Да, конечно. – хотя я обычно предпочитал есть в одиночестве, такой компании был рад. – Садись.
С Виктором мы познакомились всего пару дней назад, но у нас уже успели наладиться довольно теплые дружеские отношения. Он был инженером с завода, производившего военную электронику. Когда я проводил свое очередное занятие (громко сказано – на самом деле просто беседовал) с новыми сталкерами, он оказался рядом. Чинил какой‑то прибор. В конце концов присел послушать, а под вечер заявился ко мне с бутылкой коньяка и списком вопросов. Бутылку мы, разумеется, усидели, а ему я еще долго рассказывал о различных пакостях, которые встречались мне ТАМ. Он тоже в долгу не остался. Весь вчерашний вечер я провел с ним в ангаре, осваивая новый многофункциональный датчик аномалий и еще несколько хитрых (и совершенно секретных, разумеется) устройств, только‑только полученных армией.
Поставив свой поднос на стол, Виктор кивнул на окно.
– Это землетрясение и есть тот самый выброс?
– Угу. – я проглотил кусок котлеты, – Отголосок… Подожди, а ты разве их еще ни разу…
– Я же только пять дней здесь. – Виктор покачал головой – Помнится, ты рассказывал, что они раз в неделю происходят.
– Да, плюс‑минус день. Ну и как тебе?
– Да никак… Здесь же балла два максимум… Вот если бы в Зоне посмотреть…
– Сплюнь… Еще чего не хватало… Не дай Бог. Учишь вас, учишь, а вы все как дети, честное слово. Посмотреть… Попробовать… Может тебе еще и студень руками пощупать захочется?
– Не кипятись… Просто мне ведь действительно интересно.
– Ладно, извини.
Мы продолжили есть в молчании. Виктор явно торопился. Я отставил стакан с чаем и посмотрел на него.
– Не обижайся. Там в это время действительно очень опасно… Куда это ты так спешишь?
– Да работы сегодня по горло. Отлаживаем новый комплекс, а еще надо на трех машинах полностью аппаратуру протестировать… Ну и как всегда все срочно. На вчера.
Я начал кое о чем догадываться. Наверняка в Зону пойдет еще одна экспедиция. Логично – дождались выброса, сейчас вся аномальная активность спадет, самое время… Интересно, куда они полезут на это раз… Мало им заброшенного НИИ?
– Экспедицию готовите? – как можно небрежнее спросил я. Виктор кивнул.
– Готовим, вот только не сказали куда именно. Темнят. Мы же просто технари.
– А что за машинки?
– Да старенькие… МТЛБ, амфибии гусеничные, знаешь?.. С одной вчера механики до ночи возились. Движки ни к черту, глохнут почем зря. Но это еще полбеды. Мы вон тоже промучились, плюнули и, в конце концов, на всех новые автономные генераторы поставили. Независимые от движков. Всю приборную группу отдельно запитали. А иначе работать не будет. – Виктор отодвинул тарелку. – Ладно, я побежал. Хотел с тобой вечерком еще посидеть, идейку одну обсудить, да заодно и… Только боюсь, не выйдет сегодня. Можем опять до вечера в парке проторчать.
– Жаль… Ну, успехов, Витя. Если получится, я к тебе днем загляну.
– Заглядывай, буду рад. – Виктор ушел.
Амфибии? На кой черт им… Я откинулся на спинку стула и тихонько присвистнул. Ну конечно! Значит, скорее всего, или к Припяти пойдут, или в болота. Да… перспективка одна лучше другой… Если Полковник хочет сделать меня спасателем, то без работы я тут точно не останусь.
Свои мысли на этот счет я высказал полковнику меньше чем через час. Он сидел у себя в кабинете мрачнее тучи.
– Константин, не буду скрывать, я тоже против этого выхода в Зону. Мы еще не оклемались после НИИ. Но у меня приказ с самого верха: обеспечить! И не выполнить его я не могу.
– Понимаю.
– Это хорошо, что понимаете… Ну, какое решение вы приняли? Остаетесь?
Я вздохнул, помолчал несколько секунд.
– Да.
– Это хорошо… Всеми формальностями займемся во второй половине дня. А пока сообщаю, что вы только что приняты во вверенное мне управление в качестве моего помощника‑консультанта. Что‑то вроде адъютанта по особым поручениям. С довольно широкими полномочиями, между прочим. Ну, а со статусом вашим пока в столице разбираются. В смысле аттестовать и присваивать воинское звание, или нет.
– Как‑нибудь обойдусь, если вас интересует мое мнение. – Я помолчал, и решился, – Владимир Николаевич… Коль я уже согласился… Скажите мне честно, как вы собирались удержать меня, если бы я вдруг заупрямился?
Полковник внимательно взглянул мне в глаза.
– Вы догадались? Ну, здесь возможен еще и такой вариант. Амнистию вы получили? Получили. Помните, мы говорили о том, что и предыдущая судимость тоже с вас снята?..
– Да, помню.
Полковник опять улыбнулся уже хорошо знакомой усталой улыбкой.
– Поэтому я со спокойной душой снимаю телефонную трубку, и вас призывают на военную службу. Со всеми вытекающими последствиями в случае уклонения и дезертирства. В законах хорошо ориентируетесь?
– Смотря в каких… Но ведь я же срочную…
– Не буду утомлять вас чтением статей, скажу только, что согласно законов «О военной службе», «О районах, объявленных зоной стихийного бедствия», «О мерах по ликвидации последствий второй катастрофы на Чернобыльской АЭС», а также «О Зоне аномальных явлений вокруг Чернобыльской АЭС», государство в любой момент может призвать вас из запаса на действительную военную службу. Это и есть мой второй вариант. Справедливости ради замечу, что избранный вами первый куда лучше оплачивается.
Я снова не нашелся, что ответить.
Всю вторую половину дня я провел в канцелярии, заполняя различные бумаги. С меня взяли с полдесятка различных подписок о неразглашении, добровольных согласий на работу в опасных для жизни и здоровья условиях, и прочая, и прочая… Всего я расписался в различных формулярах и анкетах раз двадцать. К моему счастью форму носить было не нужно.
Закончив с оформлением и, несмотря на довольно раннее время, я ушел в номер и завалился спать. На душе шевелились нехорошие предчувствия.

* * *

Следующее утро встретило меня пасмурной погодой и небольшим дождиком. Проглотив без всякого аппетита завтрак, я направился в штабной корпус. Начинался мой первый рабочий или точнее – служебный день.
Возле здания стояло несколько машин, вид которых окончательно испортил мне и без того плохое настроение. Отсвечивая потертой зелено‑оливковой краской, под дождем мокли старые «Хаммеры». На антенне у одного из них болтался маленький звездно‑полосатый флажок. Штатники, млин…
Полковник был занят. В крошечной приемной сидели два незнакомых мне офицера и Монах. Ожидая, когда начальство освободится, мы вышли поговорить в коридор.
– Слушай, какого хрена им здесь надо? – спросил я, кивнув на окно.
– У полковника сейчас сидят. Опять кого‑то в Зону вести придется. – вздохнув, пожал плечами Монах. – Задолбали они уже. То аппаратуру им туда доставь, то группу научную своди. Исследователи, ё‑моё… Последние полгода, – он оглянулся, и понизил голос, – как министра нашего сменили, вообще зачастили. Как у себя дома. А нам приказ: оказывать полное содействие.
– Тебя что, тоже в эту группу сватают?
– Не знаю пока… Похоже. И оч‑ч‑чень неохота, если честно. А ты, я слышал, теперь официально у нас?
– Вроде как да. А что?
– Ничего. Хорошо… Знаешь Командир… С тобой я бы ещё не раз в Зону пошел. – Монах посмотрел на меня и протянул руку. Я с удовольствием пожал ее.
Адъютант позвал нас через полчаса, когда американцы рассаживались по своим «Хаммерам».
Если в прошлый раз я оценил уровень настроения полковника как «мрачнее тучи», то сейчас просто затруднился дать определение – уровень ощутимо «зашкаливал». Сидящий за столом Владимир Николаевич разве что не метал громы и молнии. Когда мы с Монахом вошли, он оторвался от рассматривания своих рук, сжатых в кулаки, поднял голову и посмотрел на нас.
– Вот что, ребята… Думал дать вам недельку‑другую на отдых и обкатку, а не вышло… Появилась работа, серьезная и опасная. Гостей моих видели? – мы кивнули, – Тогда слушайте задачу…
Узнав о цели экспедиции, я впервые пожалел, что добровольно здесь остался. Интуиция не подвела, идти предстояло не куда‑нибудь, а в самый центр болот. Но это было еще не самым страшным.
Около полугода назад аппаратура ученых зафиксировала в районе поймы реки источник нового Ф‑излучения, предположительно биологического происхождения. Если сначала его уровень был относительно постоянным, то за последние два месяца он многократно усилился.
Скопления тварей там не обнаружили, да и само излучение отличалось от того, каким обладали мутанты: тот же волчий рой к примеру… Кстати, Ф‑излучением его на тот момент назвать еще не успели.
Оно проявлялось «волнами», т. е. имело как спад так и пик, независимый от выбросов – этого главного «маятника» Зоны. После обобщения данных по всей аномальной активности в целом, удалось установить интересную закономерность – повышение уровня Ф‑излучения сопровождалось появлением многочисленных фантомов‑призраков в различных районах Зоны. Соответственно через несколько дней, когда оно шло на спад, их число уменьшалось. Именно после этого с легкой руки одного из молодых аспирантов к названию безымянного излучения добавилась приставка «Ф».
Поскольку призраки не представляли, в общем‑то, смертельной опасности для человека в защитном скафандре, открытой закономерности сначала не придали большого значения. Всяких «чудес», новых и старых, в Зоне хватало и без того. Но вскоре Ф‑излучением заинтересовались представители одного из американских университетов. Здесь рассказывавший полковник сделал паузу, и высказался в том смысле, что, дескать, уши их министерства обороны видно из этого «университета» за версту. Меня это абсолютно не удивило.
Пошло финансирование, появилась дополнительная аппаратура, приехали еще несколько ученых. После тщательного наблюдения им удалось довольно точно – плюс‑минус полкилометра – определить местоположение «источника». Тогда американцы и предложили, а фактически потребовали, направить туда экспедицию. Разумеется, полковник был против, да и не только он один. Но маховик уже завертелся. Очень скоро из столицы пришел весьма недвусмысленный приказ…
Моя задача была простой по формулировке, но исключительно сложной по исполнению: сводить в район и привести назад без потерь. Я шел не просто в качестве проводника, а как заместитель командира, фактически – второй человек в группе. Командиру было категорически приказано учитывать моё мнение о маршруте и порядке движения. Вплоть до возвращения назад по моему первому требованию. Впрочем, для этого требовались серьёзные основания.
Выйдя на улицу после разговора с Полковником, я так длинно и замысловато выругался, что даже наверняка привыкший к подобным выражениям Монах с уважением посмотрел на меня.
– Не успели из одной могилы выкарабкаться… – процедил я сквозь зубы.
Монах согласно кивнул. Глаза его были злыми.
Болота… Мне довелось однажды ходить в тот район, и желания соваться туда снова не было никакого. По сравнению с ними даже заброшенный НИИ выглядел предпочтительнее.
Выход группы намечался на завтрашнее утро, через сутки. Я взглянул на часы. Половина девятого. Через полтора часа полковник собирал у себя всех офицеров, идущих в Зону и обеспечивающих выход. Немного времени пока было, но ровно столько, чтобы не спешить. Я посмотрел по сторонам, прикидывая, что нужно сделать.
– Ладно… Монах, ты экипировку уже подбирал?
– Нет еще… Да и когда б я успел?
– Тогда пошли на склад. Чего тут зря болтаться.
На полпути я оглянулся, услышав нарастающий рев мощных двигателей. Солдат‑часовой на КПП открывал створки ворот. В них тут же вкатился уазик с мигалками на крыше, а следом за ним медленно вползли два огромных танкотранспортных трейлера. На их платформах стояли гусеничные амфибии с характерным «ненашим» камуфляжем. Колонну замыкал микроавтобус. Трейлеры прошли мимо, обдав нас гарью выхлопов, и остановились возле въезда в парк.
Судя по всему, техника предназначалась для нашей группы. Монах, заинтересованно рассматривавший угловатые вездеходы, кивнул:
– Похожи на эм‑двадцать пятые… Новьё. Первый раз вижу такие здесь.
В Зоне редко используют новые машины. Все равно дорога для них потом только одна – на обнесенное колючей проволокой огромное поле недалеко отсюда, которое уже давно прозвали «кладбищем техники». Исключения, безусловно, встречаются: различные экспериментальные образцы, или специально предназначенные для работы в Зоне устройства. Как тот разведмодуль, который я видел в заброшенном НИИ. Разумеется, старые машины готовят к работе в специфических условиях – ставят радиационную и химическую защиту, дополнительные приборы, оборудование, датчики аномалий. Именно этим и занимается здесь Виктор. Кстати, утром в столовой его что‑то не было видно… Я оторвался от рассматривания вездеходов, легонько хлопнул Монаха по плечу, и мы зашагали дальше.

* * *

Поскольку я не командовал группой, то старался особо не лезть в организационные вопросы. Полковник не возражал, и, похоже, предупредил командира группы, майора Толочко, чтобы тот не дергал меня лишний раз. Монаху повезло меньше.
Утром я спокойно встал, позавтракал, и направился в парк. Люди уже возились возле машин, заправляя, укладывая, проверяя. Один человек, полуобернувшись, смотрел на меня. Я равнодушно скользнул по нему взглядом, но тут же рывком оглянулся. Это был Виктор. Поначалу я не узнал его в новеньком защитном скафандре, который сейчас красовался на нем вместо обычного комбинезона, но знакомая ироничная улыбка и характерный взгляд с легким прищуром расставили все по местам. Он шагнул мне навстречу.
– Привет.
– Ну и как все это понимать? – я смерил его взглядом с ног до головы.
– Иду с вами. Вчера объявили, что нужен один человек, хорошо знающий контрольно‑измерительную аппаратуру. Вот я и вызвался. – он попытался пожать плечами.
– А отойдем‑ка, Витя, поговорим в сторонке… – я буквально оттащил его за машину.
– Слушай, а…
– Нет, это ты слушай! Ты соображаешь, во что ввязался?! Жить надоело, да? Ты хоть представляешь КУДА мы идем? Меня найти не мог, совета спросить? Или так много добровольцев нашлось, что ты торопился первым, чтоб без тебя не уехали?!
– Да ладно, чего ты раскричался? – он удивленно смотрел на меня. – Сказали – экспедиция в район поймы реки и болот. Четыре машины, шестнадцать человек. Сходим туда – обратно и все. Это ж не пешком идти. Тем более аппаратуру нашу я сам настраивал. Да и когда еще такой случай представится в Зоне побывать…
Я тяжело вздохнул.
– Господи!.. Витя, да ты хоть о жене и дочке подумал?! Турист хренов!!! Мы же полезем в самый центр болот! Я однажды по их краю прошел, так чуть там навсегда не остался!
– Так ведь ты же один был, а нас…
– Витя, это Зона! Как ты не понимаешь? В ней один человек пройдет там, где двадцать гробанутся! – я понизил голос. – Знаешь, сколько ребят там полегло… а сколько еще… – и оборвал фразу на полуслове. Очень плохая примета говорить так перед выходом.
В глазах Виктора на мгновение отразился испуг, и он тут же опустил взгляд. Я помолчал, соображая.
– Ладно, менять что‑то уже поздно. В общем, так… В Зоне держись меня. Если там кто‑то куда‑то полезет – не твое дело, слушай и действуй только как я скажу! Заруби себе на носу, если, конечно, хочешь живым‑здоровым остаться… Смотреть в оба, любопытство проявлять только после моего разрешения. И лучше всего, если б ты свой нос любопытный за броню не слишком высовывал…
Отпустив Виктора, я отыскал Монаха, и быстро объяснил ему ситуацию. Он все понял, кивнул:
– Ясно. Присмотрю, если что.
Командир группы махнул нам рукой, подзывая к себе.

* * *

Дождь не переставал. Я взглянул на серое небо, поправил сползающий капюшон и снова уставился на дорогу. До блокпоста на границе Зоны оставалось меньше километра. Наша «эмтэшка» шла первой, за ней две новехонькие американские амфибии, и замыкала колонну вторая МТЛБ. Последнюю, третью, было решено оставить на базе из‑за проблем с двигателем. Впрочем, большой нужды в ней не было – четырех машин вполне хватило для нормального размещения людей и аппаратуры. Главным недостатком было то, что мы остались без единственной амфибии, оснащенной мощной лебёдкой.
Виктор выглянул из соседнего люка.
– Хочешь картинку посмотреть? Сейчас интересно будет.
Я спустился вниз, и сел рядом с ним. За пультом Виктор был явно в своей стихии. Его пальцы летали по кнопкам и переключателям со скоростью, достойной пианиста‑виртуоза. Несколько мониторов показывали приближающуюся Зону в различных спектрах.
– Так… Вот смотри… Крупная гравитационная аномалия… и вот еще одна… – он указал на один из экранов, где появились пульсирующе‑мерцающие круги, автоматически проецирующиеся на карту. – А вот это… похоже на энергетическую… До нее сейчас… м‑м‑м… пятьсот двадцать метров.
– Ага, «мясорубка» наверное… Полкилометра, говоришь?… Да, аппаратура у тебя что надо.
– Погоди, это еще только начало… Так, пересекаем границу Зоны. Сейчас перейду в инфра‑режим…
Водитель снизил скорость, потом остановился. Виктор поднял голову.
– Сейчас сделаю несколько разверток, и двинемся.
– Давай. – я полез наверх с биноклем в руках. В первую очередь я доверял собственным глазам. А чутье сталкеру не заменит никакая аппаратура.
Дождь – это хорошо. Тем более, такой как сейчас – средний, а не ливень. В обычную, сухую погоду аномалии видно намного хуже, чем в дождь. Я поднес бинокль к глазам. Капли воды, закручивающиеся в причудливую толстую спираль, с головой выдали далекую «карусель». Я внимательно осматривал окрестности, находя аномалии, которые только что видел на мониторе. Вон там одна… и еще… Что‑то многовато подарков у самого края Зоны… После выброса прошло уже два дня, третий, активность должна быть минимальной, а их вон сколько…
Американская амфибия, идущая за нами, медленно подъехала и встала рядом. Из синхронно открывшихся люков одновременно, как чертики из шкатулки, выглянули возглавлявший группу майор Толочко по кличке «Бивень», и один из американцев, кажется Эндрю. Я едва сдержал улыбку, посмотрев на него. Типичный «ботаник» – рассеянный, неуклюжий, в огромных, постоянно сползающих с носа очках.
– Осматриваешься? – майор облокотился на борт. – У нас датчики такую картинку нарисовали – полный… – Он покосился на американца. – Если здесь такая плотность аномальных образований, что в глубине будет?
– Посмотрим… Во всяком случае, повернуть назад еще не поздно.
– Мэйджор, ви не хотеть идти дальше? – Эндрю обеспокоено посмотрел на Толочко, потом перевел взгляд на меня.
Все шестеро американцев говорили на русском более‑менее свободно, двое даже почти без акцента. У Эндрю, правда, дела обстояли хуже всех. Он приехал недавно, и чувствовалось, что еще не совсем адаптировался в языковой среде. Его речь была медленной, он тщательно выбирал слова, и старательно, словно на уроке, их выговаривал. Толочко повернулся к нему, и произнес несколько фраз на английском. Эндрю кивнул головой, поправил свои очки с толстыми стеклами, и нырнул внутрь машины.
– Замучился я уже с ним. – произнес вполголоса майор. – Волнуется, салага, на разговоры его тянет…
– Зато с комфортом катаешься. – я ухмыльнулся. – В общем так, Бивень… Думаю, расстояние между машинами надо держать не больше тридцати метров, а не пятьдесят‑шестьдесят, как раньше. Чтоб успеть остановиться и добежать, если вдруг… ну, сам понимаешь. Как и говорили, я иду первым. И еще вот что… верни мне Монаха. Хватит ему штатников развлекать. Мы с ним в паре работаем.
Толочко хмыкнул и покачал головой.
– Ладно, уговорил… А как там твой инженер? Не паникует?
– Нет, все нормально.
Кивнув, Бивень потянулся к микрофону радиостанции.
Монах вылез из третьей машины и через пару минут уже сидел на броне рядом со мной. Перед самым выходом майор пересадил его к американцам, попросив присмотреть за ними. Чувствовалось, что это задание Монаху совсем не по душе, но он, разумеется, не спорил. Сейчас он с явным облегчением опустил свой рюкзак в люк, и устроился рядом, с СВУ на коленях. Мы незаметно подмигнули друг другу.

* * *

Амфибии со скоростью пешехода ползли среди высокой травы, доходившей до середины борта. Водитель свернул в сторону, обходя черную проплешину «выжженной земли», которыми в изобилии было покрыто поле. Дозиметр громко защелкал. Когда мы отъехали метров на двадцать, он умолк, но впереди уже виднелось следующее «горячее пятно». Медленно двигаясь зигзагом, и время от времени останавливаясь, «эмтэшка» наконец выбралась на дорогу. Остальные шли по нашим следам.
Виктор вынырнул из соседнего люка, и оглянулся назад.
– Костя, дай посмотреть.
Я протянул ему бинокль.
– Ого, сколько их… Слушай, а как они появляются? – Виктор прильнул к окулярам, с интересом рассматривая черные участки «выжженной земли».
– Это ты лучше ученых спроси. Меня больше беспокоит как их стороной обойти и лишних рентген не нахватать.
– Угу… А что это там?..
Виктор смотрел куда‑то вбок, потом указал рукой на лес. Среди зелени деревьев и кустов, сливавшихся в одну серо‑зеленую массу, почти ничего не было видно. Я скользнул взглядом туда‑сюда, пытаясь рассмотреть хоть что‑нибудь сквозь завесу дождя. Вроде бы чисто, да и мало ли что новичку померещится… Только… стоп! Невдалеке, возле сломанной мачты ЛЭП что‑то двигалось. Я бесцеремонно отобрал у Виктора только что отданный бинокль, и впился туда взглядом.
– Ну‑ка быстро сделай мне тепловую картинку! Запомнил где?
– Да! – Виктор исчез внутри.
Чуть помедлив, я спустился следом.
Причиной тревоги на этот раз стали какие‑то зверюги. На экране было видны несколько точек, довольно быстро удалявшихся от нас. Ну и ладно.
Большинство мутантов наверняка понимали, что четыре гудящие железяки, это далеко не одно и то же, что четыре человека. Разная, так сказать, степень опасности… Одно дело крысы, способные затопить своими телами кого угодно, и совсем другое – небольшая стая крупных животных, уязвимых для ответного огня.
Посмотрев некоторое время на мониторы, и перекинувшись парой слов с водителем, я снова поднялся наверх, мокнуть и наблюдать.

* * *

Первый фантом появился прямо перед вездеходом метрах в пятидесяти. В воздухе возникло легкое марево, которое постепенно обретало причудливую полупрозрачную форму, превращаясь в подобие какого‑то фантастического цветка. Он невесомо покачивался в воздухе, выпуская свои бесплотные «лепестки». Амфибия прошла почти рядом с ним, и он качнулся в нашу сторону. Мне показалось, что в лицо дохнуло порывом морозного ветра, по коже пробежали ледяные мурашки. Какое странное ощущение… Дьявольщина… Я передернул плечами, и крикнул вниз:
– Обходи их подальше!
«Эмтэшка» качнулась в сторону. Монах, стоявший в соседнем люке, зачарованно смотрел на удаляющийся «цветок».
Сзади вспыхнул прожектор командирской амфибии. Луч скользнул по призраку, метнулся к нам и заплясал вокруг. Мигнул несколько раз, потом погас.
Я поднял руку в знак того, что увидел и понял сигнал, дождался, когда фантом окажется достаточно далеко, и скомандовал водителю остановиться.
Машины вновь встали бортом к борту. На этот раз Бивень выглянул из люка один.
– Млин, я вас уже минут пять вызываю. Связь ни к черту…
Я пожал плечами. Ничего удивительного.
– Значит так. Перестраиваемся. Третья машина пойдет головной. У них там приборы взяли четкий пеленг на источник Ф‑излучения. Ты становись замыкающим. Все остальное – по первоначальному плану.
– Добро. Только если они куда‑то влетят – я не виноват.
Бивень исподлобья посмотрел на меня, но ничего не сказал.
«Американка» рванулась вперед. Пока нас обходили остальные машины группы, я спустился вниз и надиктовал на магнитофон «черного ящика» полученный приказ занять место в арьергарде. На всякий случай.
Монах, слышавший весь разговор с командиром, отреагировал просто: пробормотал что‑то вроде «хотят шею сломать – скатертью дорога», спустился вниз и сел у маленького окна. Не стану кривить душой – я думал так же. Виктор только кивнул, всецело поглощенный своей аппаратурой.
Наша «эмтэшка» двинулась вслед за остальными.

* * *

Прямо перед нами начиналось болото. Из грязной застоявшейся воды поднимались густые заросли камышей и какой‑то мутировавшей растительности. Тяжелые дождевые капли гулко шлепали по воде, на поверхности которой время от времени вспухали небольшие пузыри. Гнилостный запах болота чувствовался даже сквозь респиратор. Я посмотрел вверх. Свинцово‑серые тучи висели так низко, что, казалось, до них можно дотянуться рукой. Небо бесновалось. Молния ударила в дерево совсем недалеко от нас. Яркая вспышка почти ослепила меня, некоторое время перед глазами плавали радужные круги. Н‑да, погодка – только по Зоне ходить…
Первая амфибия медленно двинулась вперед, выбрасывая из‑под траков болотную жижу. Остальные ожидали своей очереди. Один из американцев помахал мне рукой и указал влево, туда, где на небольшом островке горело дерево, подожженное ударом молнии. Я кивнул и отвернулся.
Фантомы теперь постоянно сопровождали нас. Некоторые из них висели на месте, другие медленно перемещались, но держались на расстоянии. Господи, чего только мы не насмотрелись! Фантастические и реальные существа, «цветы», похожие на рисунки абстракционистов, и просто бесформенное марево. Видеокамеры записывали все для дальнейшего подробного просмотра и анализа.
За Виктора я не беспокоился – он теперь вообще «не поднимал головы». Его аппаратура работала с полной нагрузкой.
В средней части нашей «эмтэшки» из крыши торчала полутораметровая мачта, на которой был закреплен большой металлопластиковый шар, около полуметра в диаметре. Время от времени слышалось жужжание электромоторов, и шар поворачивался вокруг своей оси влево‑вправо. Его поверхность покрывали различные «наросты»: выступы объективов с линзами обычной и инфракрасной оптики, бугры каких‑то многочисленных датчиков и антенн. Такие же устройства стояли на всех машинах группы. Это были наши «вторые глаза и уши». Работали они хорошо, нужно отдать должное стараниям Виктора, но все же я больше доверял собственному чутью, чем самой хитрой электронике. Очень много людей погибло в Зоне только из‑за того, что они не хотели думать своей головой, перекладывая все на аппаратуру и слишком доверялись ей… Именно поэтому я постоянно «торчал» наверху в люке, стараясь не упускать из виду ничего. Монах делал то же самое. Время от времени Виктор просил нас «не создавать помеху», когда мы, осматривая окрестности в бинокль, вставали почти в полный рост на броне и закрывали поле зрения датчиков.
Смотреть было ровным счетом не на что, кроме фантомов. На вид – самое обычное болото. Среди мутной воды тут и там торчали разные по величине островки, как большие так и совсем крошечные. Пожелтевший камыш шелестел под порывами ветра. И ничего, абсолютно ничего живого вокруг. А о болотах Зоны среди сталкеров ходили довольно мрачные рассказы… Десяток‑другой аномалий не в счет – «комариную плешь» посреди болота не заметит разве что слепой, даже детектор не нужен. Так мы двигались около часа, пока не попали в туман.
Туман… Он появился не то чтобы совсем внезапно. Вокруг машин повисла легкая белесая дымка, которая густела на глазах, превращая окружающий воздух в молоко. Видимость сократилась буквально до нескольких метров.
Газоанализаторы автоматически брали пробы воздуха каждые двадцать секунд. К счастью это был обычный туман, а не токсичный туман‑убийца, «обитающий» в различных низинах Зоны.
Наверху делать было нечего, и мы спустились вниз, не забыв задраить над головой люки. Я снова уселся рядом с Виктором. Теперь вся надежда была только на его «электронные глаза». В триплексы ничего не было видно.
Наше местоположение указывалось на планшете автоматически. Я вытащил из кармана карту и сверился с курсографом. До нужного нам квадрата оставалось еще километров восемь – не меньше часа ходу.

* * *

Сидящий рядом Монах отрешенно смотрел в крошечный иллюминатор.
Самое опасное сейчас – это безделье, предательское ощущение безопасности за броней. Оно расслабляет, убаюкивает. Мерный шум двигателя, тепло, отсутствие необходимости думать о том, куда и как сделать следующий шаг – самые страшные враги сталкера. В таком состоянии полудремы можно элементарно проспать собственную жизнь. Легонько пнув Монаха в бок, и пробормотав что‑то вроде: «не спать!», я перебрался вперед.
Наш водитель не был новичком – фары в тумане включать не стал, все равно от них никакого толку, а задействовал прибор ночного видения. «Эмтэшка» шла медленно, слегка покачиваясь на кочках. Вдруг мы ощутили легкий толчок – гусеницы зацепились за твердую почву. Один из островков, надо полагать. Выехав из болота, водитель остановил амфибию, и повернулся ко мне.
– Командир, надо гусеницы проверить. Я наружу выйду, хорошо?
– Это долго?
– Минут пять. Да наши далеко не уйдут, догоним.
– Ладно, давай. Я тебя прикрою. Монах!
– Я.
– Становись к пулемету. Мы наружу выходим. Витя, что вокруг?
– Чисто. Биологических объектов не наблюдаю, аномалий тоже.
– Добро.
Я кивнул водителю, надел респиратор и распахнул люк.
Туман был густой и плотный, словно молочный кисель. Я выбрался из люка и спрыгнул на землю. Под ботинками чавкнула грязь. Пока я с оружием наизготовку обходил вокруг машины, послышались звучные удары металла о металл, и хорошо знакомые слова, весьма помогающие в работе с инструментом типа «кувалдометр». Водитель увесистой кувалдой вгонял на место вылезавшие «пальцы», соединяющие гусеничные траки. Закончив с одной гусеницей и переводя дыхание, он обернулся ко мне.
– Видал? – махнул рукой вниз, показывая на гусеницу. – Пять только на правой… Не дай бог в болоте звено порвать… Его ж не то что не соединишь, вообще хрен найдешь в этой грязи…
– А чего ж ты перед выходом не проверил?
Водитель тяжело вздохнул.
– Да проверял… Ты на машину посмотри. Ей уже полвека почти. И поработала, и на консервации постояла, гусеницы‑то старые. Их хоть трижды в день проверяй, все равно пальцы полезут… Если ездишь, конечно.
Едва он снова взялся за работу, из люка появилась голова Виктора.
– Костя! К нам что‑то приближается! Что‑то большое!
Я не стал уточнять что и откуда. Чертов туман!..
– Давай в машину, быстро!
Виктор не станет зря поднимать тревогу. Захлопнув люк, я протиснулся в закуток с аппаратурой.
– Что там?
– Не знаю… Вот смотри… – палец Виктора уперся в экран. – Только что было здесь. Его инфракрасный датчик засек. Крупное что‑то… О, вот оно!
На экране показалась цепь светлых точек, медленно движущаяся к центру.
– Их что, несколько? На каком расстоянии берет твой детектор жизненных форм?
– Здесь – до ста пятидесяти метров.
– А до этой… этого…
– Около трехсот, приближается. На девять часов.
– Наши далеко ушли?
– Почти так же – триста двадцать до последней машины. Они… да, точно, остановились!
Я схватил микрофон рации.
– Первый! Первый, ответь!
Треск и завывание помех. Черт, что же делать? Внезапно меня осенило.
– Монах! Огонь вверх! Короткими очередями!
Загрохотал крупнокалиберный пулемет. Может услышат…
– Поехали! Догоняем группу.
Амфибия прыгнула вперед, хотя по болоту особенно не разгонишься. Пришлось ухватиться за какую‑то ручку – несколько раз машину здорово тряхнуло. Перебравшись в свое кресло, я прильнул к командирскому перископу, щелкнул переключателем «день‑ночь». «Молоко» в окуляре сменилось ровным зеленоватым сиянием. Провел перископом по горизонту. Впереди, чуть справа, среди зелени тумана появились три небольших, но очень ярких прямоугольных пятна. Черт возьми, что за… Да это же двигатели наших машин! Тьфу ты, млин… Я повернул перископ влево. Островок… Вода… Заросли камышей… Вдалеке блеснула и пропала какая‑то искорка тепла, но что это было, я так и не рассмотрел.
– Витя, расстояние до неопознанного объекта?
– Последнее – двести восемьдесят. Движется в сторону основной группы, почти параллельно нам. Сейчас его не наблюдаю… Нет, вот он, снова появился! Двести семьдесят метров!
Что же это такое, а? Я снова склонился к окуляру. Какое‑то светлое пятно слева… Длинное, вытянутое…
– Костя! Сюда, скорее! – голос Виктора звучал немного испуганно.
Я рванулся к нему, Монах следом за мной, и возле самого пульта мы стукнулись головами. Виктор загипнотизировано смотрел на экран, покрытый густой рябью помех.
– Сейчас, даю увеличение… Вот, смотрите!
Расплывчатые контуры постепенно приобретали форму… чего? Внезапно машину тряхнуло, словно игрушечную, над головой оглушительно грохнуло. Я больно приложился затылком о металл.
Картинка на мониторе смазалась, и экран померк. Погасли почти все контрольные лампы.
– Твою мать!.. Витя, что там было? Что ты увидел?
– Не знаю, толком рассмотреть не успел. – Виктор говорил, одновременно щелкая переключателями. Чувствовалось, что он испуган. – Сейчас предохранители поменяю… Чертова молния… Костя, может я и ошибаюсь, но вот там… – он ткнул пальцем в противоположный край монитора, – Там еще что‑то… летело. Крупное существо, несколько метров точно.
Мы с Монахом переглянулись. Я кивнул на пулемет. Монах развернул турель и приник к прицелу. Тяжелая патронная лента сбоку качнулась в такт движению.
Перископ не работал. Я немного подумал, взял бинокль, открыл верхний люк и высунулся из него по пояс. Мы уже почти догнали группу – справа по курсу сквозь серую пелену крошечной точкой виднелся рубиновый огонек кормовой фары. Впереди вспыхнул прожектор с какой‑то машины. Луч резанул туман, и увяз в нем.
Хотя скорость была относительно небольшой, впечатление было, что наша «эмтэшка», разбрызгивая в стороны грязь, несется по болоту словно катер, подпрыгивая на кочках, как на волнах. Меня в люке мотало из стороны в сторону, бинокль прыгал перед глазами. Впрочем, от него все равно никакого толку – видимость всего метров десять – пятнадцать, надо спуститься вни… О, дьявол!!!
Большой призрак внезапно возник перед самым носом амфибии, практически невидимый на фоне белой стены тумана. Я даже не успел рта раскрыть, чтобы крикнуть водителю об опасности, как наша машина прямиком вошла в слегка фосфоресцирующее марево.
Я почувствовал, как кожу под скафандром укололи тысячи ледяных игл. Голова закружилась, мир перед глазами опрокинулся, завертелся в бешеной круговерти, так же как и в тот раз, когда…. Ноги подогнулись, и я рухнул вниз в люк, корчась от нестерпимой боли, разрывающей все тело. Удара я уже не почувствовал.

* * *

– Порядок, кажется приходит в себя… – голос Монаха звучал откуда‑то издалека. – Сейчас сделаю один стимулирующий, для верности…
Что‑то острое вонзилось в руку. Глаза застилала мерзкая желтая пелена, во рту стоял странный железистый привкус. Но боль понемногу отпускала, и по саднившему телу медленными волнами разливалось тепло.
Я с трудом разлепил веки и несколько раз моргнул. Два светлых пятна, маячивших перед глазами превратились в лица Монаха и Виктора.
– Ты чего это наверх полез, Командир, а? – Монах наклонился ко мне. – Сам же предупреждал нас насчет тумана…
Виктор молчал, только обеспокоено смотрел на меня.
– Мы… Где?.. – прохрипел я – Группа?.. До… догнали?
– Да догнали, догнали, не беспокойся. Стоим сейчас «коробочкой».
– А… тварь…эта?
– Исчезла. Пока тихо.
Я приподнялся.
– Давай мы тебя в кресло посадим.
Руки и ноги слушались с трудом, словно набитые ватой. Общими усилиями я был водружен в кресло. Через несколько минут моё самочувствие улучшилось настолько, что я потянулся к перископу. Монах наблюдал за мной с аптечкой в руках.
– Командир, я тебе стимулятор ввел, но ты это… В общем, пока не гарцуй особенно. Подожди еще чуть, в себя приди… Все‑таки долбануло тебя здорово.
– А вы как?
– Да нормально. Покололо только немного и все. За броней, как ни крути, веселее. Макс молодчина, не растерялся – дал газу, проскочили. – Он помолчал. – А фантомы эти, оказывается, гадость редкая…
Снаружи постучали прикладом в борт. Монах глянул в триплекс и открыл люк. Внутрь машины влез Бивень с автоматом в руках. С его ботинок на пол обильно стекала болотная грязь.
– Ну, что у вас тут?
Доложились.
– Сталкеры, м‑мать вашу! Только попробуйте еще раз оторваться от группы! – Бивень погрозил нам увесистым кулаком. – Ладно еще эти салаги, с них взятки гладки, но вы ж профессионалы, млин…
Мы молчали. Упрек был справедливым.
– Ладно… Значит так. Пока стоим на месте. Кажется, туман потихоньку рассеиваться начал. Ждем ещё двадцать минут, потом начинаем движение. Рации не работают ни хрена, поэтому если снова появится это «нечто», прислушивайтесь. Две длинные пулеметные очереди – открыть огонь в его сторону. Две короткие и одна длинная – поворачиваем назад. Запомнил?
– Да.
– Расстояние между машинами – пятнадцать‑двадцать метров. Чтоб задние фары отчетливо видел, понял? – последняя фраза адресовалась водителю, тот кивнул.
– Есть!
– Добро.
Майор повертел в руках респиратор и поднял взгляд на меня.
– Но вообще, мужики, если честно… Не нравится мне здесь, ох как не нравится. Стоим в полутора километрах от квадрата, штатники от восторга млеют, мол, такого уровня Ф‑излучения в жизни не видели, а фантомы меж тем активизировались – будь здоров. Чтобы там, – Бивень указал рукой куда‑то назад, за спину, – сталкер сознание потерял при контакте с фантомом?! Да никто о таком не слышал. А здесь – на тебе, получите. Хорошо, что хоть жив остался… Да ещё этот туман, с… с непонятно чем впридачу. – Бивень повернулся к Виктору. – Ты уверен, что оно летело?
– Ну… я же его только на мониторе видел. Секунду, не больше… По всем признакам – летящий объект.
Бивень тяжело вздохнул, надел респиратор и выбрался из люка, аккуратно прикрыв за собой крышку.

* * *

Виктор сосредоточенно копался в недрах своей аппаратуры. После удара молнии, угодившей совсем рядом с машиной, что‑то там отказало в самый неподходящий момент, и мы остались без инфракрасного датчика кругового обзора. Сейчас наш высококлассный спец пытался вернуть его к жизни.
Двигатель приглушенно ворчал на холостых оборотах. Время от времени слышался еще один звук – скрип и лязг металла: Монах, «прописавшийся» в кресле пулеметчика, поворачивал башенку, водя стволом по горизонту. Старый НСВТ – это, конечно, не шестиствольник, но в умелых руках способен испортить настроение и здоровье почти любому незваному гостю. Более чем солидный калибр в сочетании с бронебойно‑зажигательными и разрывными пулями позволяют. Насколько я знал, обычно на армейские вездеходы‑амфибии этого типа устанавливали ПКТ – «Калашников танковый», но наша «эмтэшка» несла нетиповой вариант вооружения. Впрочем и аппаратуры тоже.
Терять бдительности не следовало, но, наученный горьким опытом, я уже не спешил вылезать из люка наружу, и теперь оглядывал окружающий туман исключительно в перископ, благо на этот раз он работал.
Виктор поднял голову.
– Костя!
– Что? Помочь?
– Нет. Тут такое дело… Мне надо ненадолго обесточить машину. Совсем.
– Так в чем проблема, действуй. Или ты хочешь и двигатель заглушить?
– Не нужно, на приборы отдельный генератор, не помнишь? Я хочу сказать, что мы полностью ослепнем на пару минут. Ваши с Максом ПНВ тоже отключатся.
Я помолчал, соображая. Сначала гусеницы, теперь электропитание… М‑да… Везет, как утопленникам. Но ведь никуда не денешься.
– Переживем. Надо так надо. Давай, только побыстрее. Сам знаешь, что вокруг…
Контрольные лампы и экраны снова погасли. Виктор с удвоенной энергией завозился в очередном блоке, подсвечивая себе фонариком и вполголоса ругаясь.
Я попробовал посмотреть в окуляр, переключив перископ в обычный режим, но ничего не увидел кроме белой мглы и огоньков фар соседних машин. Поморщившись, откинулся в жестком и неудобном кресле, посматривая на секундную стрелку часов. Она медленно сделала первый оборот. Второй… пятый… Черт возьми, сидеть вот так: слепым и глухим, пусть даже за броней – последнее де…
Тяжелым грохотом рядом ударила очередь крупнокалиберного пулемета. Я едва успел дотянуться до перископа, как всё подавил новый оглушительный звук – словно кто‑то расстегнул гигантскую «молнию» – к бою с неизвестным противником подключился шестиствольник американской амфибии, звук их выстрелов трудно спутать с чем‑то другим. Пару секунд спустя заработал второй.
– Тревога! Монах, огонь!
Окрик был явно лишним, в общий адский грохот уже добавились выстрелы НСВТ.
В перископ ничего толком не было видно – в тумане мелькали какие‑то тени и вспышки выстрелов. Что‑то огромное (о, Господи… – душа натурально ушла в пятки) горой нависло над машиной сзади, но тут же исчезло во мгле. Я хорошо различал прямоугольные очертания корпусов прямо и справа перед собой. «Американок» можно было безошибочно опознать по длиннющим языкам пламени, бившим из дул «миниганов». Какого черта они так поливают? Такими темпами им надолго патронов не хватит, а ведь нам еще назад ползти… Салаги, млин. Палить из таких штуковин просто в белый свет как в копеечку…
М‑мать, да что же он делает?!!! Пытаясь достать невидимую мне цель, стрелок слишком резко развернул турель с рвущимся из рук, словно отбойный молоток, пулеметом, и…
Пули с тяжелым грохотом ударили по броне, стекло напротив водителя, закрытое бронезаслонкой, треснуло и рассыпалось – в нас попали. Но нам еще повезло – пули прошли по касательной, веером. Практически вся очередь шестиствольника пришлась в борт второй американской амфибии, вспоров его, как нож консервную банку. Броня, безусловно, могла защитить от обычных пуль. Но она не рассчитана на плотный поток свинца и стали с расстояния в пару десятков метров – просто в упор. Тут не поздоровилось бы и танку. Среднюю часть и корму машины буквально разрезало надвое, и через несколько секунд над искалеченной «американкой» заплясали оранжевые языки пламени – вспыхнули топливные баки.
Твою мать! Я оторвался от перископа. Монах тормошил меня за плечо и что‑то орал над ухом. Я разобрал только «Макс». Отпихнув Монаха в сторону, рванулся вперед.
Водитель сидел в своем кресле, безжизненно уронив голову на грудь. Скафандр был залит кровью.

* * *

Выстрелы понемногу стихли. В ушах звенело, под ногами перекатывались стреляные гильзы, внутри машины было не продохнуть от пороховой кислятины. Отбились или?.. Едва установившуюся тишину нарушил утробный рев. Похоже, совсем близкий…
Да что же это такое, а?!! Надо уходить отсюда, и чем скорее, тем лучше. Бивня уже нет, из горящей амфибии никто не выскочил. Значит, выводить группу придется мне.
Виктор сидел, обхватив голову руками. Я довольно бесцеремонно встряхнул его за плечо, заранее приготовившись дать пару оплеух – лучшее средство от ступора или истерики в боевых условиях.
– Что, страшно? Потом бояться будешь!
Он поднял на меня взгляд. В глазах застыла безысходность.
– Всё, Костя… Вот теперь мы точно остались без приборов.
– Как? – я похолодел. Только этого не хватало. – Почему? Да не молчи ты!
– А чего тут объяснять… Нет их и всё. – Виктор криво усмехнулся. – Ты в люк выгляни, сам увидишь.
Предварительно посмотрев в триплекс, я приподнял тяжелую крышку, и осторожно высунул голову наружу. Вместо «шара» на мачте громоздился жалкий обрубок, из которого во все стороны торчали разноцветные провода вперемешку с обломками. Вся крыша машины была усыпана пластмассово‑стеклянным крошевом. Я на мгновение испытал сильное желание врезать снайперу‑пулеметчику от души, чтоб умылся кровью, стервец! Только вряд ли это вернет нам датчики…
Ладно, надо выводить людей. Что с остальными машинами? Где вторая «эмтэшка»? Я тревожно оглянулся. Совсем рядом полыхнула ослепительно‑яркая вспышка, и я провалился куда‑то в невесомость, в белый туман…

* * *

…Больно. Или только кажется, что больно?.. Я с трудом открыл глаза. Голова кружилась, накатившийся волной спазм сообщил, что желудок готов вывернуться наизнанку. Черт возьми, где я? Лицо было мокрым… Кровь?.. Нет… Вода… капли воды… Дождь?.. Странно… Я мог поклясться, что лежу, чувствуя щекой чуть теплый металл… Я в машине? Но откуда в ней дождевые капли?.. Мысли медленно ворочались в голове, словно мухи, попавшие в варенье. Какой‑то светлый прямоугольник над головой… Что это? Люк?.. Открытый люк. Фу ты, черт…
– Монах… – с трудом разлепив засохшие губы, попробовал позвать я. – Витя… вы… где?
Ответа не было.
Я попробовал пошевелиться. Тело нигде не отозвалось острой болью. Кажется, переломов нет. Медленно подняв почему‑то очень тяжелые руки, поднес их к лицу. Потом осторожно приподнялся на локтях и сел. В голове звенело, перед глазами плавали круги. Черт возьми, жив… Но где же ребята? И почему так… тихо? Нет… не тихо. Сильный шум в ушах…
Прислонившись спиной и затылком к борту, я осмотрелся, стараясь делать минимум движений, и едва поворачивая голову. Где же… ага, вот он! Светло‑серый контейнер аптечки висел рядом, и до него можно было дотянуться.
Защелка фиксатора никак не хотела поддаваться непослушным пальцам, я провозился с ней несколько минут, то и дело отдыхая. Наконец крышка открылась.
Зажав в пальцах шприц‑тюбик, я с силой вогнал иглу в ногу, пробив защитную ткань скафандра. Выдавил содержимое. Так, порядок, теперь нужно просто подождать минуту‑другую, пока не начнет действовать стимулятор…
Вскоре я смог встать и выглянуть наружу. Туман рассеялся, оставалась лишь легкая дымка. Сильно тянуло гарью.
Я оглянулся. Мне довелось повидать немало, но сейчас меня едва не вывернуло. Неподалеку дымился остов американского вездехода, из распахнутого люка свешивался почерневший труп. Остальных машин не было видно.

* * *

Я нажал крошечную кнопку на часах. На экранчике рядом с минутами и секундами высветился таймер, включенный при выходе. Что? Не может быть… Выходит, я пролежал без сознания почти сутки?..
Подхватив под руки тело Макса, я с трудом стащил его с сиденья, и сел на место водителя. Двигатель завелся с третьей попытки. Я взялся за рычаги. Так… Управление не должно быть слишком сложным… «Эмтэшка» взревела, но осталась на месте. Чертыхнувшись, я выжал до пола сцепление, перебросил передачу, и снова нажал на газ. Машина медленно сдвинулась с места.
Десять минут спустя я уже более‑менее приноровился к особенностям управления. К тому же на приборной доске обнаружился компас, оказавшийся сейчас отнюдь не лишним.
Два из трех водительских триплексов оказались разбиты, и, чтобы не двигаться вслепую, пришлось поднять пробитую пулями бронезаслонку. Дождь немного утих, но не закончился – сквозь выбитое лобовое стекло в лицо летели капли. Машину то и дело подкидывало на кочках. Сколько я уже еду – час? Полтора? Наконец, впереди показались деревья. Лес! Только бы выбраться из болота, дальше пойдет веселее. Еще немного, еще чуть‑чуть…
«Эмтэшку» подбросило на очередной кочке, и резко повело влево. Я непроизвольно нажал педаль. Машина, ревя двигателем, закрутилась на месте. Чертыхнувшись, я отпустил газ. Та‑а‑ак… Похоже, покойный Макс оказался прав – гусеницу я все‑таки порвал… Открыв люк, я высунулся из машины и посмотрел вниз. Самые худшие опасения не замедлили подтвердиться.
До «берега» было рукой подать. Еще раз окинув взглядом оголенные катки, я бессильно выругался. Разорванная гусеница соскользнула с них и покоилась сейчас где‑то рядом, невидимая в болотной грязи. Но даже если бы и удалось ее найти – что толку? Починить машину в одиночку никакой возможности не было, эта работа минимум для двоих. Чёрт!.. Ну, хоть из болота вывезла, и на том спасибо. А дальше… Дальше как получится. Отсюда до периметра по прямой километров двенадцать. Но учитывая, что обходить придется много, то рассчитывать меньше чем на двадцать по крайней мере наивно.
Не особенно надеясь на успех, я взялся за микрофон рации, сверился с таблицей. Основная частота… Нет, одни помехи… Еще раз… Теперь резервная… То же самое… Так, пробуем аварийный «красный» канал… Может повезет, и меня услышат вертушки… Через пять минут я плюнул и выключил рацию. Пятиметровая антенна на корме бесполезно покачивалась под порывами ветра. Зар‑р‑раза…

* * *

Я надел рюкзак, и повесил тяжелый ранцевый огнемет поверх него, выставив лямки на максимально возможную длину. Дьявольски неудобно, но это был единственный выход. Альтернативой было тащить его или рюкзак в руках. Винтовку придется оставить… Или все же понести сколько смогу? Бросить оружие никогда не поздно. Подумав минуту, я решительно взял из люка СВУ и повесил на левое плечо. Правое, кроме двух пар лямок, уже занимал ремень от спринклера огнемета. К нему тянулся тонкий шланг из баллонов за спиной. Н‑да… Я невесело улыбнулся, подумав, что обвешанный оружием, напоминаю сейчас ёжика‑милитариста. Тяжелый груз ощутимо оттягивал плечи. Наверняка сейчас на мне надето килограммов сорок, то и больше… Значит, довольно скоро придется постепенно освобождаться от оружия и деталей экипировки. Ладно, посмотрим. Или может быть, все‑таки сразу оставить огнемет?.. Соблазн был велик. Это же целых восемнадцать кило – можно уменьшить груз почти вдвое! Но ведь в этом районе вертолетчики только вчера засекли крысиную стаю…
Грязь под ногами была довольно твердой, не топь. Все еще раздумывая, я сделал несколько шагов от машины. Поднял голову, осматриваясь, и тут же застыл на мгновение.
Невесть откуда взявшийся фантом, парящий над маленьким островком, медленно покачнулся и направился в мою сторону. Стиснув зубы, я смотрел на фосфоресцирующее облачко, лениво плывущее ко мне. По спине пробежали знакомые уже ледяные мурашки. Еще не ТЕ, но очень похожие. Не в силах побороть захлестнувшую меня волну, я сорвал с плеча спринклер, прижал к боку, словно автомат, перед тем как полоснуть длинной очередью. Палец слегка вдавил рычажок, и перед дульным срезом запульсировал крошечный синий язычок «зажигалки». Ну, давай, иди сюда, сволочь…
Ш‑ш‑ш‑шух‑х‑х!!! – яркое пламя вылетело из ствола, ударило в самый центр светящегося марева. Казалось, фантом беззвучно кричит, корчась в огне. Кричит? Похоже, я понемногу начинаю сходить с ума…
Я мотнул головой, отгоняя видение. Призрака уже не было, только бесформенные обрывки облачка оседали в болотную грязь. Я медленно опустил огнемёт, и ошалело уставился на темно‑коричевую воду. Чёрт возьми! Оказывается фантома можно… убить? Н‑да, знать бы это раньше…
Я машинально проверил индикатор. Огнесмеси в баллонах оставалось еще на пять выстрелов. Всего лишь на пять… Я стиснул зубы. Ладно, Ваше Величество Зона… Меня, конечно, можно убить. Но я сделаю все, чтобы это оказалось непросто.

* * *

Голова болела. Похоже, респиратор вышел из строя, и я надышался ядовитым воздухом Зоны. Тогда дело плохо, до блокпоста мне не дойти. Пока мне везло, по дороге не встретилась ни одна тварь, только обычные аномалии, которые я обходил, словно робот. Как долго это неправдоподобное везение продлится?.. «День‑ночь, ночь‑день – мы идем по Африке… День‑ночь, ночь‑день – всё по той же Африке…» – нехитрые слова без конца крутились в голове, подчиняя мозг и тело единому ритму. Ни о чем не думай, только шагай вперед. Шагай вперед, и смотри, что впереди, смотри, куда ставишь ногу – тогда у тебя будет шанс выжить… Но усталость брала свое: глаза то и дело слезились от напряжения, ноги с каждым шагом наливались тяжестью, а в ушах стоял привычный уже шум. И безумно хотелось спать.
– Помоги…
Что за черт? Откуда голос? Я медленно оглянулся. Вокруг было пусто.
– Помоги мне…
Странно. Я слышал его, но он, казалось, возникал в мозгу сам, минуя уши… Какой‑то странный, нечеловеческий голос. Мысли тяжело ворочались в голове, превращаясь в вязкую, застывшую кашу. Я сделал еще несколько шагов, опираясь на палку.
– Я здесь. Мне больно. Помоги…
– Кто ты? – я хотел закричать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. – Где?..
– Иди… Не бойся. Я не трону тебя.
Внезапно я понял, откуда слышится голос, и сделал несколько шагов в том направлении, к густым зарослям. Странно, но идти почему‑то стало легче. Помогая себе палкой, я двинулся туда.
– Иди… Я здесь. Не бойся. – звучало в голове время от времени. С каждым шагом головная боль становилась слабее. Чудеса…
Я раздвинул листья гигантского папоротника. Прямо передо мной лежало большое старое дерево, с корнем вывернутое из земли бурей или землетрясением. Я осторожно двинулся вдоль ствола к кроне.
– Я здесь…
Крик застыл у меня в горле, когда я увидел КТО притаился среди листвы и ветвей. Контролер! До него было буквально несколько шагов. Рука сама метнулась к пистолету, ладонь охватила рукоять… И тут же в голове словно разорвалась бомба. Мои пальцы безвольно разжались, и я медленно осел на землю, проваливаясь во мрак.
– Не надо… Я не трону тебя… Не надо…
…Сознание потихоньку возвращалось. Я приподнялся на локте, попробовал встать.
– Помоги… Больно.
Контролер все так же лежал среди ветвей и смотрел на меня. Его худая рука с длинными пальцами шевельнулась.
– Не могу идти… Помоги.
Я встал, пошатываясь. Боль отступала, уходила. Через минуту в голове прояснилось, словно после холодного душа. Руки и ноги теперь слушались нормально. Помедлив еще минуту‑другую, я шагнул к Контролеру. И, присмотревшись, все понял.
Когда дерево рухнуло, его ноги зажало между двух ветвей, словно в капкане. Собственно, это и был самый настоящий капкан. Выбраться самостоятельно он не мог. Я присел рядом с ним, осматривая толстые ветки. Н‑да… Ситуация… Голова все еще немного кружилась. Что же делать? Освободить его? А что потом?
– Ты ноги чувствуешь? – неожиданно для себя спросил я. Контролер чуть кивнул.
– Больно.
– Надо разжать ветки. Поднять их. Понимаешь? – я попытался показать это руками. Он смотрел на меня. Его взгляд был до жути похож на человеческий. – Нужна крепкая палка. Попробую найти.
Я бродил вокруг минут десять. Две подходящих палки нашел, еще один крепкий на вид сук ухитрился выломать. И вернулся к нему.
Первая попытка оказалась неудачной. Палка сломалась с сухим треском. Промучившись несколько минут, я вбил в щель между ветками оба обломка и сук, а потом изо всех сил налег на оставшуюся деревяшку. Щель со скрипом расширилась.
– Ползи! – прохрипел я.
Контролер понял. Ухватившись руками за ветки, он выскользнул из ловушки. Я тут же отпустил палку, и шумно выдохнул. Потом взглянул на лежащего Контролера, и, сам не знаю зачем, подмигнул ему. Он посмотрел на меня, наклонил голову в сторону, и… тоже подмигнул мне в ответ. Я на мгновение остолбенел, но удивиться уже не смог. Слишком много необычного произошло за сегодняшний день. Хотя ТАКОМУ точно никто не поверит…
Отбросив в сторону уже ненужную палку, я присел на землю рядом с недавним пленником. Голова была ясной, но тело невыносимо ныло от усталости.
Контролер приподнялся и сел, прислонившись спиной к толстой ветке. Его длинные и тонкие пальцы принялись ощупывать ноги. До этого я лишь однажды видел контролера так близко, и это был труп, наполовину разорванный гранатой из РПГ. Любопытство взяло верх над осторожностью, я придвинулся ближе, рассматривая. Он отдаленно походил на человека. Его худое тело и конечности были покрыты бледной кожей, под которой кое‑где выступали кости скелета, на голове – шапка спутанных черных волос. Лицо… не человек, но и не зверь. А глаза… в них будто светилось нечто дьявольское.
По спине пробежал холодок. Я освободил его. Что будет дальше? Возьмет ли он меня под контроль, превратив в зомби? Или удастся как‑то выбраться? Контролер поднял голову, будто услышав мои мысли.
– Не бойся. Ты помог… – он говорил медленно, делая паузы между словами. – Я не трону тебя. Помогу… Ты хочешь идти?
– Д‑да… – я кивнул, пораженный. – Ты что… можешь мысли читать?
– Не понял… мысли… читать… не знаю… что это… Тебе страшно. Слышу… не бойся… Помогу.
Я молчал, не в силах произнести ни слова. Это уже даже не чудеса. Чтобы контролер помог человеку в Зоне?! Фантастика какая‑то… Бред. Но… вот я сижу рядом с ним, и он не проявляет ко мне никакой агрессии. Ладно. Поживем‑увидим. Во всяком случае, последняя граната у меня еще есть. Только бы успеть рвануть чеку, если что…
– Как ты? Кости целы? Встать сможешь?
– Больно меньше… Стать?.. Ходить?
Контролер попробовал встать. Не получилось. Я подхватил его под руки, приподнял и поставил на ноги. Контролер сделал несколько шагов. Его шатало, но он устоял. Значит, переломов нет. Отыскав подходящую ветку, я быстро оборвал на ней листья и отдал ему, показав, как опираться при ходьбе. Картина была настолько фантастической – контролер с посохом – что я не выдержал и улыбнулся под маской. Потом взглянул на часы, и улыбка тут же исчезла с моих губ. До темноты оставалось чуть более трех часов.

* * *

Мы сидели возле того же дерева.
– Ты снова боишься… Почему? – Контролер смотрел мне в глаза.
– Скоро станет темно. – Я старался говорить, выбирая простые слова. – Ночь скоро, понимаешь?
– Да… Темнота – хорошо. Меня, тебя не видно. Знаю.
– М‑да… А мутанты? Многие хорошо видят в темноте.
– Тебя, меня не тронут. – он помолчал. – Ты идешь… уйти?
– Да. – я кивнул. – Да, хочу уйти отсюда.
– Помогу. Показать где нельзя… Сейчас отдохнем. Потом идти… Когда темно.
Ну разумеется… Контролеры перемещаются по Зоне в основном ночью. Ладно, будь что будет. Уйду сейчас сам – погибну, тут, как говорится, верняк, и к гадалке не ходи. Лучше уж такой странный союзник, чем никакого.
Время шло. Контролер снова повернул голову.
– Ты идти не один?
– Да, нас было много. – я помолчал. – Почти все погибли.
– Где ты и твои друзья… идти… почему? – было видно, что Контролер с трудом находит слова.
– Хочешь спросить, куда и зачем мы ходили?
– Да…
– На болота. Там. – я махнул рукой в сторону Припяти. – Мы шли, чтобы узнать, откуда приходят призраки… Ты видел их? Видел белые тени?
– Видел… Болота… Нельзя идти… Смерть… Много смерти. Я не ходить в болото…
Ну что тут скажешь? Прав он, коренной обитатель Зоны. Гиблое это место, и лучше бы нам туда не соваться. Я подумал о Монахе и Викторе, и сердце сжалось в тугой комок. Наверняка их уже нет в живых…
– Я приходить на теплые камни. – помолчав, сказал Контролер. – Теплые камни знаешь?
– Знаю. Недалеко отсюда. – я кивнул.
Еще бы не знать! Каждый сталкер о них слышал, но мало кто подходил близко. Жизнь дороже. Несколько огромных валунов были настолько радиоактивными, что могли убить человека в один день, никакой защиты не хватит. Теплыми их называли потому, что их поверхность всегда излучала тепло. Откуда они взялись, никто не знал. Еще одна из бесчисленных здешних тайн.
– Они же очень опасны для живых существ. – О, Господи, что за чушь я несу?
– Нет… не опасны. – Контролер медленно покачал головой. Длинный палец указал на живот. – Мне было больно здесь… Пришел на теплые камни… боли теперь нет… Только ноги.
Немного помолчав, он добавил:
– Многие идти туда… если больно внутри.
С ума сойти!.. Значит, эти радиоактивные валуны лечат существ Зоны?! Вот это да…
Украдкой я посмотрел на дозиметр. Нет, все нормально. То есть не совсем нормально, конечно… для человека. Фон есть, но не более чем обычный уровень для Зоны. За периметром – это много, а здесь – обычная норма.
– Скажи… – не выдержал я, – Почему ты просто позвал меня, а не… взял?
– Ты человек… Только… Не как все… Я слышу всех… Человека… слышу… му…та…нов… всех живых… Тебя слышу не как других… Ты как я…
– Подожди… – я взволнованно посмотрел на Контролера. – Ты хочешь сказать, что мой мозг… Его пси‑излучение отличается от других людей?
– Пси… излу…чение… не знаю… что это… Слышу опасность… страх… от тебя нет опасность… только страх… Ты не как другие… Тебя слышу не так… как других… людей.
Мы снова погрузились в молчание. Капли воды шлепали по листьям, струйками стекали на траву.
Мысли тревожно роились в моей голове. Контролеры не слышат жертву, а чувствуют ее по пси‑излучению. Любое живое существо, обладающее мозгом, излучает пси‑волны. Просто у разумных существ их сила выше на несколько порядков. Исследовать это начали относительно недавно – раньше просто не существовало необходимой аппаратуры. Мощный импульс исследованиям дала, разумеется, Зона.
После Второй катастрофы эволюция сделала быстрый и странный виток: практически все существа в Зоне мутировали под воздействием радиации. Теперь внутри периметра можно было встретить такие кошмарные создания, что продукция Голливуда – многочисленные «ужастики» – казалась чем‑то вроде детских комиксов. Некоторые из этих существ, наверняка были «потомками» находившихся в Зоне во время Катастрофы людей, другие – животных, населявших местные леса. Еще часть – вообще непонятно откуда взялись. Но очень многие из них вместе с иммунитетом к радиации и чувствительностью к аномалиям, получили еще и разум. Закон эволюции прост: выживает сильнейший. И очень быстро твари научились использовать новообретенный разум как оружие. Если человек проникал в Зону вооруженный различной техникой, то «аборигены» смогли противопоставить ей телепатию, телекинез, и еще многое другое, что казалось раньше просто невозможным и фантастическим. Но самое главное – твари очень быстро накапливали опыт, который со временем стал брать верх над инстинктами. Попробуйте атаковать стаю РАЗУМНЫХ волков! В завязывавшихся схватках с мутантами человек и его техника выходили победителями далеко не всегда. А ведь кроме мутантов были еще и смертоносные аномалии, радиация и периодические выбросы…
Зона, разумеется, влияла не только на существ, ее населявших, но и на людей. Очень часто в организмах исследователей происходили изменения: многие получали различные болезни, иногда весьма странные, но некоторые наоборот – излечивались от старых. Кто‑то умирал, а кто‑то – становился сильнее. Еще кто‑то приобретал совершенно необычные качества.
По иронии судьбы или, скорее, шутке Ее Величества Зоны, молодой сталкер Совенок, попав под выброс и выжив, получил ночное зрение. Теперь в темноте он видел едва ли не лучше, чем днем, полностью оправдывая свою кличку. Другому парню, кажется Картону, не повезло: вышел из‑под выброса целым‑невредимым, но его мозг стал слышать и ощущать радиоволны, точнее принимать их, как антенна. Причем постоянно, без возможности «отключиться»… Представьте, что у вас в голове одновременно звучат сотни, а то и тысячи различных звуков: музыка, треск помех, множество голосов… Промучившись пару дней, Картон не выдержал этого непрекращающегося кошмара и подорвал себя гранатой.
Мало кому удавалось остаться таким же, каким он был. Один‑два выхода в Зону еще могли пройти бесследно для новичка, хотя и не всегда.
Да и не обязательно попадать под выброс, вполне достаточно было нарваться на мутанта, обладающего телепатическими способностями, позволяющими ему на расстоянии подчинить мозг жертвы, «сломать», уничтожить ее личность, превратить в зомби. Иногда человека, бывшего под контролем непродолжительное время, удавалось «вернуть». Но такие случаи были нечасты. Зона неохотно возвращала своих пленников, зато не упускала случая по‑дьявольски изощренно заклеймить тех, кто дерзнул переступить ее границы.
Среди сталкеров поговаривали, что ученые уже создали или создают специальную защиту от пси‑воздействия существ Зоны. От тех же контролеров, к примеру… Но я пока не видел такого устройства.
…И вот этот живой чувствительнейший датчик, способный почувствовать любого человека за несколько сотен метров, говорит, что пси‑излучение моего мозга не такое, как у остальных людей… Да… Есть над чем задуматься. Что же Её Величество Зона сотворила со мной? И признают ли меня теперь как человека там, за периметром? Похоже, этот поход за тайнами призраков может мне слишком дорого обойтись… Проклятые фантомы… Внезапно голову буквально пронзила одна догадка:
– А призраки… ну, белые тени. Ты их… слышишь?
– Слышу… только… совсем не как… не как всех… Очень тихо… Они… другие. – контролер говорил, медленно покачивая головой. – Один был… рядом… со мной… холодно… сразу… Голова сильно болеть… я убежал…
Что же это получается, а? Если контролер «слышит» призраков, значит они обладают пси‑активностью. Но ведь Ф‑излучение отличается от «пси». И для того чтобы излучать «пси», нужен мозг. Откуда мозг у призрака? Или просто «Ф» и «пси»‑излучения схожи, и в каком‑то диапазоне перекрывают друг друга? Кто знает… Я вспомнил, как стоял в люке машины, и первый фантом будто дохнул мне в лицо порывом холодного ветра.
– Когда он приблизился, ты почувствовал холод?
– Да… они холодные… смерть идет от них…
– Ты видел, чтобы они убивали? – я затаил дыхание.
– Видел…
– Кого? Каких существ?
– Человека… и нас.

* * *

Сумерки сгущались. До темноты оставалось совсем немного.
Контролер внезапно поднял голову, и вытянул шею, как будто прислушиваясь.
– Там… я слышу… идет… ему страшно.
– Кто идет? Человек? – я рывком поднялся на ноги.
– Да…
– Я посмотрю. Где слышишь, там? – я указал рукой, контролер кивнул. – И вот что… Не бери его, ладно? Только если он меня убьет…
Мокрые ветки и шум дождя отлично глушили шаги. Я осторожно продвигался по лесу в указанном направлении. Детектор на поясе молчал – аномалий рядом нет. Очень хорошо, лишь бы еще веткой себе глаз не выколоть… Наконец сплошная стена кустов кончилась, и идти стало намного легче. На всякий случай пригибаясь, я вышел на большую поляну, и присел на колено возле высокого пня. Если он идет сюда вон по тому подобию тропинки, я увижу его первым. На противоположной стороне поляны из зарослей показалась темная фигура. Человек шел тяжело, его пошатывало из стороны в сторону. Лицо скрыто капюшоном и маской респиратора, на плече висит винтовка, скафандр измазан в грязи, и… неужели… О, Господи!
– Монах!!! – заорал я и вылетел из‑за пня, забыв об осторожности. И замер, глядя в дуло пистолета.
– Костя?.. Командир?!!.. – рука с пистолетом медленно опустилась вниз. – Ты… жив?! Но ведь ты… тебя же… – в голосе Монаха одновременно отражались недоверие и радость. Мы шагнули навстречу друг другу.
– Да жив, как видишь, хоть и помят слегка. – Я замолчал, потом взглянул Монаху в глаза, не решаясь задать вопрос. – А ты… один?
Монах молча кивнул, опустил голову. Постояв минуту‑другую, он тихо заговорил, глядя куда‑то в сторону:
– Лопухнулся Витёк… Когда из болота уже выбрались, я вперед пошел, тропинку разведать. Рукой ему помахал, мол, порядок, давай. А он… нет, чтобы по моим следам…. И видел же, видел, как я шел! – Монах с бессильной злостью ударил кулаком в дерево. – Прямиком через поляну попер, салага… Под ноги смотрит, а вокруг… Кричу ему «Стой!», а он вот так голову поднял, глянул удивленно, мол, чего орешь, и еще два шага ко мне сделал… А там мясорубка… Ну он по самому краю, и… Всё. Я к нему, разрядник кидаю, хотя уже и не надо, аптечку… Да какое там… Бесполезно. Уже не дышит. Ну что ты сделаешь?.. Хоронить? А чем? Оттащил к яме небольшой, землей там прикидал, ветками…
Я слушал рассказ Монаха, понимая, что он не виноват. Это Зона, и здесь любая неосторожность гибельна. Все сталкеры ходят в обнимку со смертью, как бы высокопарно не звучала эта фраза. Может и хорошо, что смерть Виктору выпала именно такая – мгновенная, без боли и мучений. «Прозрачная», как говорил кто‑то из ребят в баре, когда человек даже не успевает понять, что произошло. А ведь сколько сталкеров погибли совсем по другому – медленно, словно под пыткой, когда нет ничего, кроме адской боли, разрывающей ставшее вдруг таким непослушным тело… Не все аномалии убивают сразу, некоторые терзают свою жертву долго, бывает что человек умирает несколько дней. Именно поэтому кое‑кто из опытных сталкеров, немало повидавших, и битых – тёртых Зоной, избегает ходить в одиночку. Нет, не для того, чтобы было кому вытащить – чаще всего это просто невозможно, игры в благородство не для Зоны. Древняя солдатская поговорка «Если смерти – то мгновенной, если раны – небольшой» прижилась в сталкерской среде, и под неё пьют молча, думая то, о чем вслух не говорят…
– Не казни себя. – я положил руку Монаху на плечо. – Значит судьба… Все под ней ходим, и никто не знает, когда его черёд…
Монах снова молча кивнул, все так же глядя вбок. Потом поднял голову и посмотрел на меня.
– Ну а ты как выбрался, Командир? Я же сам твой пульс щупал… Сердце остановилось, дыхания нет, зрачки… Ты был мёртвый, понимаешь?
– Не знаю, честно. Очнулся в машине, а сколько пролежал, одному богу ведомо… По часам вроде больше суток. Ладно, пошли, по дороге поговорим.
– Куда идти ты хоть знаешь?
Обдумывая, что сказать, я легонько, но настойчиво потащил Монаха за руку.
– Не дрейфь, выберемся… Вдвоем ведь легче, как‑никак… Сейчас расскажу все по порядку, но самое главное: у нас появился союзник, только не вздумай в него стрелять.
Мы пробирались среди густых и мокрых зарослей папоротника.
– Не понял. Что еще за союзник?
Я отвел от лица ветку, и обернулся, посмотрев Монаху в глаза.
– Скажи, как по‑твоему: я похож на зомби?
– Н‑нет… Да что за шутки, Костя?
Я рассказал ему, как нашел и вытащил Контролера. В глазах Монаха отразилось недоумение и испуг. Он недоверчиво смотрел на меня.
– Ты что, атмосферы нанюхался, Командир? А если он…
– Говорю же тебе, все нормально, успокойся. Подумай, мы же сами отсюда хрен выберемся. Стемнеет через час… А он нас выведет. Пошли, здесь недалеко. Только ради бога, не хватайся за пистолет. Обещаешь?
– Да… – Монах помолчал, и потом добавил обречённо: – Ладно, тебе виднее. Все равно здесь подохнем… Не фантомы, так Контролер…

* * *

Монах сдержал слово. Они несколько минут молча разглядывали друг друга издалека, потом Монах медленно приблизился и присел рядом. Когда он вдоволь налюбовался на Контролера, я потянул его за рукав.
– Слушай, так а где остальные? Ты вообще сколько времени идешь?
– Вторые сутки уже. А остальные… Хрен его знает. Там же такая каша была… Связи нет, в тумане ни черта не видно, все датчики разбиты, да еще в экипаже двое «двухсотых»… То есть один… Млин, но ведь ты по всем признакам мертвый был! Клянусь! – его голос почти сорвался на крик.
– Да успокойся, верю я тебе, верю. Никаких обид и претензий, как говорится… Так вы что – из болота пешком выбирались? Почему машину бросили?
– Нет, мы во вторую «эмтэшку» перескочили, к Левченко. Раздумывать времени не было. Там же каждая секунда, сам понимаешь… Стрельба утихла, Левченко остановился метрах в двадцати, прожектором светит. Я из люка высунулся, руку поднял, а сам думаю: видит он хоть что‑то в этом проклятом тумане? Или подумает что здесь уже одни «двухсотые», и ходу?.. Нет, заметил… Флюс на броню выскочил, с ручником – прикрывать, пока мы бежали. Хотя какой там бег, когда грязи по колено?.. Витюха твой труп… – он запнулся. – ну, тебя то есть, всё тащить порывался… Пришлось даже пару раз по ушам дать, чтобы успокоился… – Монах невесело усмехнулся. – Я ж его самого по болоту, считай на себе волок…
Мы помолчали.
– А дальше?
– Дальше… Неорганизованное отступление, сиречь бегство. Вторую «американку» мы потеряли в тумане. Чтоб ему сволочи, из болота и не выехать никогда… В общем, часа через полтора выбрались приблизительно в той точке, где и входили. Остановились. Включили все фары, прожектор. Подождали немного. Погода словно взбесилась – дождь, сильная гроза. Молнии такие, что… Хорошо, хоть тумана этого проклятого уже нет. Мы из него довольно быстро выскочили, кстати, когда драпали. В общем, двинулись. И тут… Не поверишь… Меньше полкилометра проехали и застряли. «Эмтэшка» на брюхо села, гусеницы грязь гребут, и ни с места. Ё‑моё… Ну что делать? Лёшка, водитель наш, говорит – бревно надо, рубите дерево, мужики. Вылезли на броню, осмотрелись. Вроде чисто вокруг, и датчики… Самое главное – датчики молчат! Сняли с борта единственный топор и двинули вчетвером – Левченко, Флюс, Витя и я. Отошли метров на двести, нашли подходящее, небольшое такое, как раз чтобы дотащить. Флюс пару раз топором махнул, а он тупой оказался, как… Короче стоим, четыре здоровых мужика, и ничего сделать не можем… М‑мать… Тут Левченко мысль осеняет – у него, оказывается, есть упаковка пластита в машине. Счас граммов пятьдесят под корень засунем – само из земли выскочит. Мы с Витей остаемся, они бегут к «эмтэшке»… – Монах повернулся ко мне, в его глазах пылал огонь. Его просто трясло от нервного напряжения. – Командир, ты в Зону столько раз ходил, ну скажи мне, откуда могла взяться аномалия на том месте, где мы только что все, ВСЕ, вчетвером проходили?! И десяти минут не прошло!.. Их в воздух подняло как пушинки, как куклы… Крутануло так, что… Господи… В общем, разорвало их… Обоих… Карусель там оказалась… Лёха возле машины возился… Увидел… И к ним… Тела на землю швырнуло, хотя какие это уже тела?.. Ошметки, кости сломанные торчат… А они с Флюсом крепко дружили… Себя не контролировал видать, вытащить хотел… И третьим лёг…

* * *

Пока Монах рассказывал, стемнело, но едва мы уже собрались выходить, начался такой сильный ливень, что пришлось остаться под деревом до утра. Хоть какое‑то укрытие…
По крайней мере удалось отоспаться по очереди. На меня четыре часа сна подействовали лучше всяких лекарств.
С рассветом мы двинулись по узкой полоске земли между болотом и лесом. Ботинки скользили по влажной траве, то и дело проваливаясь в грязь по щиколотку. За пару часов удалось пройти не больше полутора километров. К счастью, аномалий на пути попалось всего две, да и твари попрятались от непогоды.
Меня некоторое время не покидало тревожное предчувствие, но капкан, как ему и положено, захлопнулся совершенно неожиданно.
Даже не боковым зрением, а скорее шестым чувством, интуитивным ощущением опасности, я заметил как слева, между деревьями, мелькнул низкий стремительный силуэт, и исчез, растворился в сумраке леса. Привиделось? Или все‑таки… Волки? Я зашагал быстрее, оглядываясь с удвоенным вниманием. Минуту спустя сомнений уже не осталось. Три серо‑коричневых зверя нагло вышли из тени деревьев и остановились, рассматривая нас.
– Смотри, похоже вожак… – голос Монаха из‑под маски звучал глухо.
– Нет… Разведчики. Смотрят, кто мы и сколько нас…
В стаях волков‑мутантов нет вожаков. Обладающие телепатическим даром твари, собравшись в стаю‑рой, образовывают коллективный мозг, управляющий ими всеми подобно тому, как мозг человека отдаёт команды телу. Сейчас перед нами стояли глаза этого роя. И изучали нас.
Контролер, шедший впереди, остановился, присел, словно перед прыжком, касаясь руками земли. Разговаривает с ними? Или?..
Мы замерли, не двигаясь. Прошла минута или две.
Внезапно из‑за деревьев вылетели с десяток волков и рванулись к нам. Началось! Рой решился на пробный удар. Звери беззвучно неслись вперед, низко стелясь над землей.
За спиной грохнул выстрел, и первый волк кувыркнулся, прокатился по траве, замер. Остальные чуть сбавили темп, рассыпались в стороны.
Бах!.. Второй волк забился в конвульсиях, неестественно выгнув спину. Ветер донес тихий визг.
Опомнившись, я сорвал с плеча винтовку, прицелился. Черт возьми, до них около сотни метров, работать на таком расстоянии оптикой по быстро движущейся мишени неудобно, при небольшом поле зрения она бесполезна и даже откровенно мешает. Я чуть опустил голову, ловя стремительный серый силуэт в прорезь обычного прицела. Плавно, чтобы не дернуть, нажал на курок. Отдача толкнула в плечо, ствол дернулся вверх. Млин, промазал… Забыл об упреждении, не вынес точку прицеливания, лопух… Все это промелькнуло в голове за долю секунды, руки и глаза уже работали сами. Второй выстрел оказался точным. Едва я взял на мушку следующего волка, тот кубарем покатился по земле, сраженный пулей Монаха.
Я повернул голову, и оглянулся. Монах стрелял размеренно, как автомат. За десяток секунд он положил не меньше пяти зверей.
Впереди пара волков улепетывала обратно к лесу, но сзади хлопнул последний выстрел, и до спасительных деревьев добежал только один.
Монах опустил винтовку, подождал немного, и перезарядил её отработанным движением, процедив сквозь зубы:
– Патронов мало…
Я достал из карманов разгрузки три магазина из оставшихся пяти и протянул ему.
– А ты? – Монах исподлобья смотрел на меня.
Я хлопнул по жилету.
– Есть пока. Еще два полных, а тот, что в винтовке – наполовину. И граната… – я помолчал и добавил. – Последняя.
– Да ты просто богач, Командир… Спасибо. У меня всего полтора магазина осталось. Сейчас ведь опять полезут.
– Думаешь?
– Не знаю… Только чувствую, что еще не всё…
Контролер обернулся к нам.
– Они не ушли… Много… Прятаться там… – его палец указал вперед. – Злые… Вы убивать их… Они сейчас думать… как нападать снова.
Помедлив, я сменил магазин, правда, сделал это не с такой сноровкой как Монах. Затвор клацнул, проглотив патрон. Черт, еще одна такая атака, и придется посадить винтовку на «голодный паёк», а потом и оставить где‑нибудь под деревом. Если только не использовать в качестве дубинки.
– А ты говорил – нас не тронут… – вполголоса проворчал я. Контролер оглянулся, и совершенно по человечески опустил голову.
– Не знаю… почему они нападают…
Я помолчал, соображая. Выход мне виделся только один.
– Ладно. Они нас отсюда живыми не выпустят. Отходим назад, к болоту. Туда они вряд ли сунутся, а мы попробуем пройти по берегу почти до самой Припяти. – Я достал карту – Смотри, Монах. Мы сейчас… кажется, здесь. И если идти вот так… – палец двинулся по предполагаемому маршруту, – То отсюда до этого поселка километров семь… Наверное через эту низинку лучше не ходить, можем на туман нарваться, тогда девять… Зато потом будем двигаться практически по прямой. И если все будет в порядке, то выйдем… вот здесь.
Спрятав карту в карман, я посмотрел на Контролера.
– Ты как, с нами? – Тот склонился к земле.
– Идти… Они нападут… убьют меня… Что‑то не так… Опасность от них… Сильно.
Я пожал плечами. Некогда задумываться о причинах «необычного» поведения волчьего роя. Тем более, для меня в их поведении ничего странного не было. Самые обыкновенные, смертельно опасные твари, которым лучше не попадаться.
Мы двинулись обратно к болоту, каждые несколько секунд оглядываясь в сторону леса. Волки больше не атаковали, но среди отдаляющихся деревьев время от времени мелькали стремительно‑призрачные силуэты.
Они пропали из поля зрения, едва мы углубились в заросли камыша.

* * *

Я взглянул на часы. Полдень. Привал я скомандовал десять минут назад. Уж очень подходящим было место – относительно сухое, и окрестности неплохо просматриваются. Мы сидели на ворохе травы, вытянув натруженные ноги.
– Слушай, а когда ты ухитрился почти весь боекомплект расстрелять? – спросил я Монаха.
– А… По глупости, можно сказать. Когда уже один остался… – он закашлялся и, отдышавшись, продолжил. – Ну, в общем, шел, смотрю – впереди на просеку четверо вепрей из лесу выходят. А мне так влом обходить, крюк делать… Да и злость еще накопилась… Короче, двух положил на месте, в лоб. Бронебойками. Метров так с трехсот… Не успел обрадоваться – за спиной шорох. Оборачиваюсь – мама дорогая! – прям на меня прет здоровенный арахноид, ну из этих черно‑сиреневых, знаешь? И уже близко… Что тебе сказать – давно я так не бегал… Я пока его завалил, полтора магазина выпустил. Уже в процессе допер, что ему стрелять надо не в тот круглый нарост на туловище, никакая это не голова, так, видимость, а под него, где россыпь таких бусинок… Глаза вроде. Вот туда и бей… Эх, сразу бы знать…
– Что, только на него одного?
– Погоди, это еще не все… Пока он меня гонял, шуму наделал. Он же через заросли как танк ломится. Короче, сбежались по мою душу оставшиеся вепри, числом двое, плюс еще с полдесятка разных мелких тварей. Хорошо, хоть арахноид этот один оказался, а то я бы сейчас с тобой не разговаривал. В общем пришлось нешуточно повоевать. Все гранаты на них извёл, и патронов немерено…
Отдохнув, мы зашагали дальше. Теперь практически все время контролер шел впереди нас, предупреждая об аномалиях. Несколько раз я ловил себя на мысли, что вот сейчас я бы точно не заметил эту «карусель», или вон те две «мясорубки»… А когда нам пришлось идти через лес, его помощь стала вообще неоценимой. Ловушки и тварей он обнаруживал на таком расстоянии, что любой из наших детекторов казался бесполезным грузом.
Оставалось только благодарить судьбу, за то, что он с нами. Или все же благодарить следовало Её Величество Зону?

* * *

– Тихо, Командир!…Слышишь? – Монах замер, подняв руку.
Спереди отчетливо донеслись звуки перестрелки. Длинная автоматная очередь, и резкий, словно удар кнута, хлопок винтовки… Их всегда слышно очень далеко, если ствол без глушителя… Еще одна очередь, совсем короткая… И всё. Тишина… Точнее – обычный шум слегка потревоженного леса.
– СВД… а вот автомат импортный, не Калаш… – едва слышно проговорил Монах. – И похоже совсем рядом, Командир. Посмотрим, что там?
– Не знаю… Хотя… Ладно, пошли, только аккуратно. – я обернулся к контролеру – Держись сзади, подальше!
Мы двинулись вперед, стараясь держаться в тени деревьев. Я никогда не ходил здесь раньше, поэтому чувствовал себя слегка неуверенно, и старался идти не спеша, тщательно примечая ориентиры. Лес поредел, и через минуту‑другую расступился, открывая перед нами большую изогнутую поляну. За ней виднелись руины поселка. Деревья подступали к домам почти вплотную.
Чуть левее я заметил тропинку, судя по всему – хоженную, всем своим видом приглашавшую ступить на нее.
Я коснулся рукой дерева. Что‑то не так. Впереди какая‑то опасность, ловушка. Я не мог понять, что именно чувствую, знал только одно – дальше идти нельзя. Там, впереди – смерть. У развалин крайнего дома глаза заметили движение.
Монах резко вскинул винтовку к плечу. Я ладонью пригнул ствол к земле:
– Погоди, не стреляй…
– Млин, да я посмотреть!
– А, ну извини… – я тоже взялся за СВУ, приник к прицелу – бинокль был давно потерян.
Люди… Двое склонились над третьим, лежащим неподвижно. Раненый? И вон справа поотдаль стоит еще один, с винтовкой в руках… Защитные комбинезоны на них не армейские, шлемов нет… Сталкеры?.. Что же они делают? Перевязывают лежащего? Нет, не похоже, движения совершенно другие… Снимают с него что‑то? Сумку? Черт, да это стервятники! Мародеры! Так вот что за стрельбу мы слышали! Наверное, они убили в перестрелке сталкера, а теперь обирают его труп…
Меня на мгновение захлестнула злая решительность. Я щелкнул предохранителем.
– Монах, снайпер твой!
– Понял!
– Отставить… Давай обойдем слева, по лесу. Поближе, чтоб наверняка… Отсюда до них метров триста пятьдесят, если не больше…
Махнув рукой Контролеру, мы скрылись в молодом ельнике.

* * *

Стычка была жестокой и короткой. Монах первым же выстрелом наповал уложил стервятника с винтовкой, а я двумя пулями успокоил автоматчика.
Оставшийся мародер упал на землю, выставив пистолет. Но хватило его ненадолго. Едва пуля ударила в камень рядом с головой, он сразу же бросил оружие и поднял руки.
Монах одним ударом оглушил его, и отбросил ногой подальше девятимиллиметровый «ФОРТ». Потом направился к убитому снайперу, и вскоре вернулся с еще одной СВД в руке.
Стараясь не упускать из виду лежавшего без сознания стервятника, я подошел ко второму трупу и поднял с земли автомат – укороченный вариант М‑16, «Кольт‑Коммандо». Другого оружия я не заметил, а обыскивать труп никакого желания не было.
Свистнув, я показал автомат Монаху. Тот отрицательно покачал головой. Мне тоже был не нужен этот увесистый трофей. Подумав, я щелкнул фиксатором, открыл ствольную коробку, переломив оружие пополам. Вытащил затвор и, размахнувшись, забросил далеко в кусты. Потом положил автомат рядом с телом. Больше из него никто не постреляет. Монах проделал то же самое с СВД, но перед этим снял и спрятал в рюкзак прицел.
Убитый сталкер лежал ничком, его затылок был разворочен пулей. Поднатужившись, я перевернул его на спину, взглянул на испачканное кровью и землей лицо. Чёрт возьми, да это же Крот! Точно, он. Тонкий, приметный шрам на щеке… Пуля вошла ему в правый глаз. Еще несколько прошили грудь и живот. Его потертый, видавший виды комбинезон был мокрым от крови.
Подняв с земли плащ‑накидку, я накрыл тело и молча постоял над ним несколько секунд, склонив голову. Может, в каком‑то дворе найдется лопата…
Сзади раздался приглушенный стон. Я обернулся к лежащему на земле стервятнику. Тот уже очнулся, и попытался отползти назад, но увидев направленный на него пистолет, замер. Его колени заметно подрагивали, в бегающих глазах отражался страх. Перекошенное лицо показалось знакомым. Я медленно подошел и встал над ним.
– Не убивайте!.. Я всё отдам… Слышите? Всё! Вот… – Его рука нырнула в карман, и к моим ногам упал тяжелый кожаный мешочек. – Только не убивайте…
– Что это? – Монах указал на мешочек носком ботинка.
– Это?.. – Мародер осклабился. – Это «Слезы Зоны», ребята… Слышали про них? Так вот, здесь этих камушков столько, что на три жизни хватит… Вам двоим на безбедную, а мне… Мне за свою заплатить. Берите.
Я долго смотрел в глаза мародеру, потом перевел взгляд на тело Крота. Мы не были друзьями, так, случалось иногда посидеть в общей компании в сталкерском баре, да перекинуться парой слов при встрече. Нормальный парень, из тех, с кем можно идти в Зону. Своего не упустит, но и в спину не выстрелит. И вот погиб, но не от аномалии и тварей, а от рук тех, кто сам боится рисковать, боится лезть в настоящее пекло Зоны, у кого смелости хватает лишь на то, чтобы убить и ограбить.
Я снова вгляделся в перекошенное, вспотевшее лицо мародера. Где‑то все же я его видел… Хотя – какая разница? Среди сталкеров давно выработалось железное правило: стервятники не должны жить. Особенно пойманные на месте преступления. В Зоне и без того достаточно опасности, чтобы оставлять в живых такую мразь.
Я медленно поднял «Браунинг», целясь в голову. Лицо пленника исказилось от ужаса, но он смотрел не на пистолет, а куда‑то в сторону, за моей спиной. Что он там увидел?
– Не надо… Не убивай… – послышался сзади свистящий голос Контролера. Я обернулся.
– Мне… Дай его мне… Отдай…
Я подумал мгновение. Смерть будет для ублюдка слишком легким наказанием. К тому же Контролер нам помог. Я опустил пистолет.
– Он твой.
Мародер страшно выпучил глаза, открыл рот, чтобы крикнуть, и… обмяк, словно кукла.
Потом медленно поднял голову. На нас смотрел зомби.

* * *

Мы похоронили Крота под высокой сосной на окраине поселка. В его рюкзаке нашлась складная саперная лопатка, и за три часа мы вырыли достаточно глубокую яму, в которую опустили завернутое в плащ‑накидку тело. Вскоре над ней вырос небольшой холмик земли. Стервятников оставили там, где их настигли наши пули. Как выразился утомленный копанием Монах – тварям тоже жрать чего‑то надо, поэтому пускай лучше жрут трупы мародеров, чем живых сталкеров. Может отравятся и сами передохнут.
Мешочек со «Слезами Зоны» я, с молчаливого согласия Монаха, вложил в мертвую ладонь Крота. Это была его законная добыча, и каждый сталкер, уважающий неписаный кодекс чести, не имел права посягать на неё.
Отдав последний долг погибшему, мы продолжили путь.

* * *

Ближе к периметру лес оказался богатым на неожиданности. Хотя где в Зоне их нет? Опасность ведь не обязательно исходит от аномалий или хищной живности. Меньше часа назад, когда мы вышли на старую тропу, оставшуюся здесь неизвестно с каких времен, Монах без преувеличений спас Контролеру жизнь. Впрочем, наверняка и себе тоже.
…Треугольная зарубка на стволе высокой ели была старой, уже заплывшей потемневшей смолой. Несомненно, кто‑то обозначил так направление. Десяток метров отделял нас от второго дерева, с весьма характерно подпиленными внизу ветками. Я засмотрелся на изуродованную крону, бросив под ноги лишь беглый взгляд.
Контролер как и раньше шел первым. Стервятника‑зомби он по каким‑то своим соображениям отправил не по тропинке, а сбоку, и нам было хорошо слышно как тот пробирался сквозь высокий кустарник.
Наш провожатый передвигался почти присев, на полусогнутых ногах, постоянно вертя головой. Но, превосходно чувствуя аномалии и тварей, он едва не угодил в рукотворную ловушку, принадлежавшую, несомненно, человеку.
Когда он чуть выпрямился, чтобы сделать следующий шаг, идущий сзади Монах рванулся вперед, словно кобра в прыжке, схватил Контролера за плечо и дернул так, что тот едва не сделал в воздухе сальто. Руки Монаха удержали его.
– Стой, дурень, куда?! – яростный шепот услышал даже я, идущий в десятке метров позади. – Назад… И тихо…
Это было настолько неожиданно, что я тоже замер, ничего не успев понять.
Отпихнув Контролера подальше, Монах присел на колено. В его руке появились небольшие кусачки. Осторожно он поднес их к… Когда я увидел к чему, у меня перехватило дыхание. Под пальцами Монаха тускло сверкнула тонкая, едва заметная проволока, натянутая у самой земли. Черт возьми, растяжка… Кусачки едва слышно щелкнули. Проволока провисла. Спрятав инструмент и пошарив руками среди листьев, Монах вытащил и молча продемонстрировал нам гранату. Потом аккуратно снял проволоку с кольца, загнул на место усики чеки, осмотрел запал и удовлетворенно подбросил её на ладони.
– Знаешь что это? – вопрос адресовался Контролеру.
– Да‑а‑а… – тот не отрываясь смотрел на находку. – Это гром… рана… боль… смерть.
– Именно. И ты был от неё на волосок. Осторожнее будь, ладно? – голос Монаха был спокойным, без тени раздражения или превосходства, как если бы он говорил это мне. Покатав гранату на ладони, Монах вздохнул и вложил её в кармашек разгрузки.
Я не знал, удивляться или нет… Все‑таки, черт возьми, что Зона способна сделать со всеми нами! Как она играет с людьми! Чуть больше недели назад Монах завалил из снайперки точно такое же разумное и оттого смертельно опасное для человека существо. Дьявольское порождение Зоны, как говорят все, кто побывал за периметром. И вот другого Контролера он спасает, предупреждает об опасности, причем так, как предупредил бы равноправного партнера… А тот, в свою очередь, ведет нас по Зоне, оберегая от аномалий и тварей. Дела… Рассказать об этом в сталкерском баре – в жизни ведь не поверят, а если в отчете Полковнику написать – так вообще в психушку сунут…

* * *

Но вскоре мы остались вдвоем. До границы Зоны было недалеко – около пяти километров. Здесь уже можно было встретить патрули. Контролеру лучше было не подходить близко к периметру – солдаты не церемонятся с мутантами, сразу открывают огонь на поражение. К тому же, увидев такую подозрительную компанию: контролера и нас, они вполне могут перестрелять всех на месте, приняв за зомби. Поэтому я сказал Контролеру, что мы не хотим подвергать его опасности, и дальше справимся сами. Он все понял и ушел вместе со своим новым пленником.
Тонкая линия на карте оказалась в реальности не просто тропинкой, а самой настоящей лесной дорогой, по которой вполне мог проехать грузовик. Посовещавшись, мы решили сделать крюк, и дальше идти по ней – без конца пробираться сквозь густые заросли уже порядком надоело. Два‑три лишних километра – не такая уж большая цена за относительно комфортный путь.
Иногда дорога делала довольно резкие повороты, которые приходилось проходить с удвоенной осторожностью – за ними могли таиться ловушки.

* * *

Подняв с земли брошенную гайку, я мельком глянул на детектор аномалий, и, подняв голову, застыл на месте. Передо мной метрах в двадцати на обочине стоял БТР. Пышный куст почти полностью закрывал его от взглядов с дороги, играя роль «шапки‑невидимки». Лишь подойдя вплотную, можно было заметить замершую среди зеленой листвы тяжелую машину. Башенка развернута, черный зрачок пулемета смотрит прямо на меня.
Я отпрянул назад и вбок, к ближайшему дереву, прижался к шершавой коре. Мгновенная радость – встретили‑таки патруль!, сменилась трезвым соображением: не пальнули бы солдатики сгоряча, жалуйся потом с того света через спиритическое блюдечко… Видок у нас ещё тот.
По старой сталкерской привычке я распластался по земле, вжимаясь в нее всем телом, ожидая что вот‑вот тишину разорвет грохот выстрелов, и крупнокалиберные пули станут рубить ветки над головой… Секунды летели, но ничего не происходило. Я чуть приподнял голову, оглянулся. Монах лежал в тени большого пня, выставив перед собой винтовку. Заметив, что я смотрю на него, он поднял большой палец левой руки, показывая, что все в порядке, к бою готов. Правая продолжала сжимать рукоятку СВУ, палец покоился на спусковом крючке. Молодчина, не раздумывая, быстро и правильно среагировал на опасность. Такого напарника поискать… Тыфу‑тьфу, прочь эти мысли, только бы не сглазить, только бы выбраться отсюда целыми‑невредимыми… Подождав ещё минуту‑другую, я осторожно выглянул из‑за дерева.
БТР все так же стоял на месте, слегка накренившись на правый борт, пулеметная башенка оставалась неподвижной. Рычания двигателя не слышно. Махнув рукой Монаху – «Прикрой!», я медленно пополз вперед, держа наготове пистолет. Никого. Брошен. Еще один, из многих…
Зеленая краска на броне облупилась, везде проступали пятна ржавчины. Бортовой номер прочесть было трудно: то ли «047», то ли «042».
Я осторожно обошел вокруг, заглянул в распахнутый боковой люк. В ноздри сразу же ударил тяжелый запах тления. Преодолевая инстинктивное отвращение, я полез внутрь. Повозившись, открыл одну из верхних крышек – сразу стало светлее – и осмотрелся. Четыре трупа в лохмотьях армейских комбинезонов, тела местами обглоданны до костей. Из‑под мертвой руки выглядывает приклад автомата. Двое лежат на полу, еще двое скорчились в передних креслах водителя и командира. Несколько деревянных ящиков и каких‑то коробок, сваленных ближе к корме.
Рядом послышались тихие шаги, и в люк сунул голову Монах.
– Вот оно что… Давненько они здесь, судя по виду…
Я еще раз бегло огляделся, и, прихватив закрепленный за спинкой сиденья небольшой контейнер аптечки, вылез наружу. Находка оказалась запечатанной, все таблетки и ампулы на своих местах, ни один пакет не надорван. Мысленно вознеся благодарность Всевышнему, я спрятал её в рюкзак.
Внутри БТР‑а что‑то глухо звякнуло и покатилось, Монах шумно засопел сквозь маску.
– Слышь, Командир, ну‑ка помоги…
Отодвинув в сторону одно из тел, мы вытащили из люка два тяжелых ящика. Я присмотрелся – на потемневшем дереве была видна характерная маркировка, не замеченная мной в полутьме. Сбив крышку, Монах издал тихий торжествующий вопль. Патронные цинки. В другом оказались гранаты и запалы, в заводской упаковке, без малейших следов коррозии. Но это было еще не всё. Монах, осматривая БТР дальше, нашел четыре герметичных пакета с саморазогревающимися концентратами. Это было нереальное, просто сумасшедшее везение. Все равно что найти клад.
Следующий час мы провели снаряжая патронами давно опустевшие магазины, и впервые за несколько суток поели горячей еды.
Отбросив в сторону пустой пакет, я прислонился спиной к рубчатому колесу БТР‑а и прикрыл глаза. Именно сейчас я окончательно сформулировал понятие счастья для сталкера. Те мысли, что приходили в голову раньше, казались такими далеким и даже где‑то наивным. На самом деле все очень просто.
Счастье – это полный патронташ, сытый желудок и нетронутая аптечка в рюкзаке.

* * *

– Интересно, чего их занесло сюда?.. – Монах сделал ударение на последнем слове.
Я пожал плечами.
– Вряд ли мы уже это узнаем. Судя по их виду, задавать вопросы мы опоздали на полгода, как минимум.
– Угу… Но все равно что‑то не то. Патрульные машины просто так не уходят с маршрута, а отсюда до дороги километра два.
– Три. – Я вытащил из кармана карту.
– Тем более.
– Ну, это не обязательно мог быть патруль. А даже если и был, что мешало какому‑нибудь контролеру взять их еще на дороге и привести сюда?
– Да ничего, в общем…
Мы помолчали несколько минут. Теперь и я чувствовал, как крохотный червячок сомнений начинает будоражить мой мозг. Все‑таки действительно странно. Эта широкая лесная дорога… Ей пользуются. Нечасто, но пользуются.
– Ты думаешь про то же, что и я? – Монах показал на укатанную колею.
– Ага.
– А тебе раньше в этих местах бывать не приходилось?
– Нет, я ходил западнее. Один раз был у болот, и зарекся туда соваться… – я подумал – Предваряя твой следующий вопрос, могу сказать, что ребята в баре ни о чем таком странном не упоминали. По крайней мере я не слышал. Вообще сюда мало кто ходит. Нормальных артефактов с гулькин нос, сам видишь, зато риск…
– А Крот?
– Хм… Крот был парень скрытный. Один работал, в напарники никого брать не хотел. Мне кажется, ему повезло, и он надыбал где‑то хорошую жилу «Слез Зоны». Оттого и лопатку с собой таскал. И так по чуть‑чуть, осторожненько, понемногу камушки оттуда грёб. А сюда мог ходить просто запутывая след. Но все равно не уберегся…
Я замолчал, раздумывая. Искушение новой тайной было велико. Рискнуть, и пройти по дороге? Или не испытывать лишний раз терпение своего ангела‑хранителя? И так приключений выпало столько, что на десяток выходов хватит. Гробануться ведь можно запросто, одному Богу известно, на кого там можно напороться…
Я посмотрел на часы и вздохнул.
– Ладно, разведка, хорош трепаться. Заправились, отдохнули, вооружились? Порядок? Тогда двинули.
– Двинули…

* * *

Я сверился с картой. Вот поселок Плютевище, по главной улице которого мы идём. На сгнившем, почти полностью обвалившемся заборе чудом держится ржавая металлическая табличка с едва различимой надписью «Улица Ленина» и номером дома, от которого осталась всего одна стена… Где‑то рядом должна быть церковь, вот на карте ее значок‑крестик. Я повертел головой. Не видно что‑то. Впрочем, она могла уже давным‑давно обрушиться. Поселок как поселок, таких в Зоне десятки. Ничем не примечательные руины, но его пересекает неплохо сохранившаяся дорога, по которой можно добраться до ближайшего блокпоста. Я поднял голову. Она уже виднеется впереди, далеко за домами. Только бы проскочить без приключений вон тот лесочек на горизонте, через который она проходит…
Пока я рассматривал карту, Монах прикрывал меня сзади, держа винтовку наготове. Из развалин можно ожидать чего угодно.
Мы медленно шли по улице, обходя встречавшиеся то тут, то там ловушки. По моему давнему наблюдению именно среди руин плотность различных аномальных образований всегда на порядок выше, чем «в чистом поле». Интересно, чем развалины так привлекательны для них? Возможно, большое количество неорганического материала антропогенного происхождения образовывает соответственно большее количество артефактов?.. Тех же гравитационных, к примеру. Одни «серебряные стержни» чего стоят, ведь обыкновенная арматура, черт возьми, а что с ней творит Зона. Так, ладно, хорош философствовать, вон «горячее пятно» впереди, дозиметр с ума сходит. Внимание!
Разрушенные, покосившиеся дома смотрели на нас пустыми глазницами окон. Ни одной целой крыши… Изредка попадались скелеты автомобилей, с которых было снято все, что только можно снять и унести. В Зоне промышляли этим еще с советских времен – всегда находились люди, которым было наплевать на сотню‑другую лишних рентген…
Проходя мимо одного из домов, я увидел во дворе насквозь проржавевший трактор с прицепом, доверху загруженным мебелью и домашним скарбом, сейчас превратившимся в обломки. Уцелел только старый, добротно сработанный шкаф. Наверное, хозяин хотел вывезти всё мало‑мальски ценное, но ему не разрешили. Тогда людей эвакуировали в страшной спешке, многие уезжали из родных домов буквально в чем были, успев взять лишь документы, и не подозревая, что сюда они уже никогда не вернутся…
Я попытался представить, какой здесь была жизнь сорок с лишним лет назад – до той, первой Катастрофы… И ту апрельскую ночь, когда над АЭС встало кроваво‑красное зарево, сообщившее миру о рождении Зоны…

* * *

Возле недостроенного здания сельского магазина лежала небольшая горка щебенки, и мы набрали подходящих камней. Вообще‑то у меня в кармане комбинезона еще лежало с дюжину гаек, но я держал их на самый крайний случай – бывают такие моменты, когда просто нечего бросить вперед.
Вскоре мы вышли на окраину. За несколькими рядами домов виднелось заросшее высоким кустарником поле. Вот и нужная нам дорога. Старый асфальт был изрезан многочисленными бугорками и трещинами, сквозь которые пробивались к здешнему солнцу зеленые побеги травы. Поправив на плече винтовку, я шагнул вперед.
Внезапно по спине пробежали мурашки. Еще не разобравшись что к чему, я мгновенно замер на месте – самым первым сработал инстинкт, шестое чувство опасности, главный инстинкт сталкера. Что‑то не так впереди. Меня охватило усиливающееся чувство тревоги. Аномалия? Или что‑то посерьезнее?
Не отводя взгляда от дороги, я нащупал и вдавил клавишу. Детектор единожды жалобно пискнул, не издав больше ни звука, но на меня уже накатывались, захлёстывая, знакомые теплые волны.
Я стоял без движения, изо всех сил вслушиваясь, всматриваясь в окружающий мир Зоны, с каждым мгновением ощущая его все полнее, пропуская сквозь себя каждый звук, каждое движение, растворяясь в нем, и в то же время растворяя его в себе…
Волна тепла, наконец, схлынула. Затылок невыносимо ломило от боли. «Шторм» стих, но я так и не смог понять, что же опасного там, впереди. Ладно, придется выяснять старым, испытанным способом…
Я подбросил на ладони первый камешек, и он, скользнув по перчатке, упал под ноги. Чертыхнувшись сквозь зубы, я наклонился за ним. Мгновение спустя воздух над головой пробуравила пуля.

* * *

Сколько времени мы уже отстреливались, я не знал. Может пятнадцать минут, а может и все полчаса. Их было не меньше пяти, вооруженных автоматами и подствольниками. Не новички, судя по тому, как грамотно прижали нас к земле огнем, как маскировались, то и дело меняя позиции, продвигаясь все ближе и ближе. В общем, влипли мы крепко.
Перезаряжая винтовку, я машинально коснулся пальцами ребристой гранаты в кармашке разгрузки.
Несколько минут назад меня слегка зацепило, пуля разорвала рукав комбинезона и обожгла плечо. Кость, к счастью, была не задета. Монаху досталось сильнее – при перебежке он был ранен в ногу. Я перебросил ему аптечку, и он, рыча от боли, перетянул бедро жгутом почти у самого паха. Хреново. Очень хреново.
Пули, одна за другой, выбили фонтанчики земли в нескольких метрах от нас. Монах с шумом выдохнул:
– Костя, давай в дом! Ползи, я прикрою!
Выстрелы затихли. Один из нападавших заорал:
– Где камни? Отдайте камни, тогда отпустим живыми!
Мы с Монахом переглянулись. Вот оно что… Значит, мы перебили не всех стервятников, кого‑то упустили, и ему удалось уйти незамеченным?.. И привести по наши грешные души всю банду.
Я вскинул винтовку и выстрелил в темную фигуру, рискнувшую подняться среди кустов почти в полный рост. В ответ хлопнул подствольник, граната разорвалась под крышей дома. На голову посыпалась древесная труха и щепки.

* * *

– Шмель‑пять – Тополю. Квадрат семь‑двенадцать, поселок Плютевище, на южной окраине наблюдаю бой. Вспышки выстрелов, только что, похоже, граната разорвалась. Наверно опять сталкерские разборки. Прошу разрешения подойти ближе для выяснения.
– Тополь – Шмелю‑пять. Разрешаю, только на рожон не лезь. Я пока запрошу комендатуру, может кто‑то из наших нарвался…
Треск и шипение в эфире.
– Шмель‑пять – Тополю. Вижу замаскированный в кустарнике автомобиль «Нива» и возле него человека… Поправка, двух… Так, еще двух… Стреляют в сторону поселка…
– Тополь – пятерке. Уверен, что не зомби?
– Шмель‑пять – Тополю. Нет, не похоже. «Местных» в районе не наблюдаю… Вот еще один!
– Пятерка, докладывай, не молчи.
– Прошел над ними. Возле дома на окраине поселка вижу еще двух человек. Похоже те, что с машиной, их зажали. Они отстреливаются. Подхожу ближе… М‑м‑мать! Тополь, у них сработали ответчики!.. Это наши ребята! Тополь, это пропавшая группа!!!
– Пятерка, прикрой их!!!
– Да не ори, уже работаю…
– Понял тебя, Пятый, действуй. Применение оружия на твое усмотрение. Поднимаю дежурную пару.

* * *

– Пятый, ответь Тополю…
– Тополь, я Шмель‑пять, докладываю… Район зачистил. Наши сталкеры в порядке, вон, руками мне машут… Тополь, один их них «трехсотый». Подсесть не могу, площадки нет, много одиночных деревьев и высокий кустарник, как понял? Поднимайте «Рыжий»!
– Понял тебя, понял…

* * *

После списания донельзя заслуженной «восьмерки», в Отдельном вертолетном полку, работающем в Зоне, стало жутко не хватать вертолета ПСС (поисково‑спасательной службы). Летали ведь, в конце концов, в условиях максимально приближенных к боевым. Поэтому было принято соответствующее решение, и вскоре один Ми‑24 вернулся из капремонта в совершенно новом обличье.
Машина лишилась практически всего подвесного вооружения, (его место заняли дополнительные баки и кое‑что еще), остался только один носовой пулемёт и шкворни‑крепления в бортах для еще двух. Был серьёзно переделан десантный отсек, обычные для «двадцать четвертых» распашные створки дверей заменили сдвижными, и, самое главное, по правому борту установили лебёдку. В Зоне (да и не только там) везде ведь не сядешь, а вот терпящих бедствие людей приходится иногда вытаскивать из самых неожиданных и пакостных мест…
Кокпиты тоже не остались в первозданном виде. К стандартному бортовому оборудованию добавились дополнительные приборы, и еще около сотни килограммов различной хитрой (и весьма недешевой) электроники, выполнявшей роль отнюдь не балласта. От её всевидящего ока не укрылась бы и мышь, не говоря уже о чем‑то покрупнее. Разумеется, только этим её полезные функции не ограничивались. «Ангел‑хранитель» получил возможность спокойно летать даже самой темной и безлунной ночью, в туман, да и вообще в сложных метеоусловиях, кроме, конечно, урагана. Привязку к местности и обнаружение аномальных образований бортовая аппаратура выполняла безупречно.
В довершение всех переделок новоявленную ПСС‑овскую вертушку на заводе выкрасили в ядовито‑оранжевый цвет, отчего к машине мгновенно и навечно прилипла кличка «Рыжий», ставшая официальным позывным борта. Экипаж поначалу пробовал слегка шебуршиться, требуя, чтобы их называли не иначе как «Рыжим крокодилом», но очень быстро вторая часть позывного как‑то сама собой забылась, отвалилась, как хвостик у ящерки. В конце концов: что такое крокодил? Всего лишь большая ящерица…
Но историю спасательной вертушки нам рассказали уже в госпитале на базе.

* * *

– Тополь – Шмелю‑пятому. «Рыжий» в воздухе, идет в твой квадрат. Как у тебя с топливом?
Короткое молчание.
– Пятерка – Тополю. Топлива на двадцать пять минут полета.
– Пятый, оставаться в квадрате еще пятнадцать минут, потом на базу. Внимание всем бортам! Проводится спасательная операция! Быть готовым к сигналу «Зебра»!
Снова томительно‑долгая пауза.
– Тополь – Шмелю‑пятому. «Рыжий» на подходе, подлетное – три минуты. В твой квадрат идет дежурная пара «Стрижей», и «восьмерка» с десантом. Прикроют, если что.
– Понял пятый…

* * *

– Шмель‑пять, я Рыжий. Вижу тебя на десять часов. Ты над точкой?
– Пятый – Рыжему. Да. Обозначить шашкой?
– Не надо, сам справлюсь… Так, порядок, засек. Пятый, отойди в сторону.
– Выполняю. Рыжий, аккуратно, здесь рядом две плеши!
– Понял, спасибо. Да, вижу две аномалии… Тополь, я Рыжий. Людей обнаружил. Вот они, прямо подо мной сейчас… Снижаюсь, приступаю к эвакуации.
– Тополь – Рыжему. Понял тебя, действуй. Пятый, уходи на базу. «Стрижи» и «Автобус» на подходе.
– Я Шмель‑пять. Принял, иду домой.

* * *

Гул турбин и стрекот винтов накатывался с каждой секундой. Четыре вертушки одна за другой вынырнули из‑за леса, едва не цепляя вершины деревьев.
Я вытащил из кармана дымовую шашку, сорвал чеку и, не глядя, швырнул в сторону. Потом занялся ногой Монаха. Делая укол, краем глаза я видел, как пара «двадцать четвертых» разошлась в стороны, а из зависшей чуть поотдаль «восьмерки» вылетели паутинки десантных тросов, и по ним тут же заскользили вниз маленькие фигурки спецназовцев…
Оранжевый вертолет завис у нас над головой, медленно снижаясь. Рев двигателей, маленький ураган, поднятый воздушным потоком – все, как и в прошлый раз. Но я смотрел на него, отчаянно боясь, что это мираж, что он сейчас исчезнет, растворится в сером небе Зоны, как те проклятые призраки, за тайнами которых мы сюда и пришли…

Дата: 14/06/2004